Теперь стабильное настроение распространилось и на мир бокса. Времена, «я должен победить» сменились временами на «я должен есть».
— «Эй, зачем ты сейчас говоришь свое алиби? Ведь убийство еще несовершенно».
— «Да, потому и нужно создать алиби именно сейчас. Когда оно случится, будет уже поздно».
— Поверьте мне, миссис Хейз, все, что я могу, я делаю, и вот это [указывает на билборды] — нечестно по отношению ко мне.
— За то время, что ты ехал сюда и как сопливая сучка тут плакался, чью-то еще девочку могли раскромсать на куски. Но я рада, что ты расставил приоритеты, так держать!
10 декабря 1935 года я родился, как несовершенный труп. Потребовалось несколько десятилетий, чтобы стать совершенным трупом.
— Адвокаты! Адвокаты! Если мне захочется услышать крики, вопли, ругань и брань, я съезжу на вечер к родным в Скарсдейл, ясно?
— Да, Ваша честь! [хором]
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— Я хочу искупаться. Можно?
— Давай.
— Отвернитесь, пожалуйста!
— Ну ладно, я не брезгливый.
— Вас на эротику потянуло?
— Да видел я тебя — нет там никакой эротики... Давай ныряй, скромница.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Cлайд с цитатой