Власть протестует реакцией и приучает народ к молчанию, перерастающему в недоверие.
Если приучать детей к самостоятельности, то родителям кажется, что с детьми и время уйдет больше и ошибок будет больше, пока сделаешь задуманное, а в политике власть бьет по рукам граждан, считая, что лучше их знает, на что государство должно тратить время и кому можно во власти совершать ошибки.
На трибунах становится ти-и-ише,
запугали народ навсегда,
расстреляли вчера Мейерхо-о-ольда,
Мандельштама свезли как дрова.
Расстаемся друзья,
остается в сердце нежность,
будем дружбу крепить,
за землей в Украину ходить.
Ведущий: «по слухам мать погибшей девочки арестовали». А Первый канал не мог связаться с МВД и узнать точно?
И если администрация Первого канала не решилась лишний раз пошевелиться, и узнать точную информацию, то почему в студии упрекали соседей, что те не сообщили... Если заучу школы и классному руководителю было лень пошевелиться, когда сестры Хачатурян за год только семь дней посещали школу, то упрекать и спрашивать надо не с соседей, а с власти, и спрашивать строго. Народ содержит чиновников, а не наоборот.
Власть может обмануть свой народ, но это не значит, что граждане тупые, это значит, что народ власти доверял больше, чем можно было доверять.
Если наличие Областного суда и Верховного говорит о том, что судьям доверять нельзя, а лишь можно многоуровнево контролировать, то почему нельзя право первой инстанции передать народу на местах (уличкомам) — лучше «не доверять» и контролировать народ; почему у власти судьи должны внушать больше доверия, если решения народа на местах можно столь же многоуровнево контролировать — значит доверять народу на местах, принимающему судебные решения на уровне уличных комитетов?
Демократия тухлого свойства: мы выберем народу судей, потому что он нас выбрал, но народ не может отозвать полномочия судей и членов Совета Федераций, потому что не выбирал их.
Это система уж такая, что каждый частный случай препарируется, обкатывается и преподносится вам в таком виде, в каком системе угодно его сохранить и в умах и в истории.
Непременно отыщется кто-то,
Приказавший униженных нас,
Околючить скорее оградой,
Чтоб, с улыбкой взглянув на меня,
Пробурчать: «Это, милый мой, — стадо».
Cлайд с цитатой