Я прошу, забери меня, мама,
С улиц городских обратно домой.
Я послушным и правильным стану,
Я хочу домой, а здесь я чужой.
Бьется ночь в окна раненой птицей,
И дрожит огонь усталой свечи,
Проплывают знакомые лица,
Но им не понять беспризорной тоски.
Я прошу, забери меня, мама,
С улиц городских обратно домой.
Я послушным и правильным стану,
Я хочу домой, а здесь я чужой.
Бьется ночь в окна раненой птицей,
И дрожит огонь усталой свечи,
Проплывают знакомые лица,
Но им не понять беспризорной тоски.
Где ты, мой ангел-хранитель?
Возьми, если сможешь, меня к небесам,
Убежал я из дома,
Бродить по сказочным мирам.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.
Где-то на краю моих скитаний,
Где-то в глубине моей души,
На перроне встреч и расставаний
Растерялись все мои мечты.
Где-то на краю печальных истин,
Где-то в глубине хрустальных грёз
Я ещё надеюсь на спасенье
Посылая всем сигналы SOS.
Смешные они, те твои люди. Сбились в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько... И все работают. Зачем? Кому? Никто не знает. Видишь, как человек пашет, и думаешь: вот он по капле с потом силы свои источит на землю, а потом ляжет в нее и сгниет в ней. Ничего по нем не останется, ничего он не видит с своего поля и умирает, как родился, — дураком... Что ж, — он родился затем, что ли, чтоб поковырять землю, да и умереть, не успев даже могилы самому себе выковырять? Ведома ему воля? Ширь степная понятна? Говор морской волны веселит ему сердце? Он раб — как только родился, всю жизнь раб, и все тут!
I thought about leaving for some new place,
Somewhere where I, I don't have to see your face,
'Cause seeing your face only brings me out in tears,
Thinking of the love I've wasted all through the years.