Я прошу, забери меня, мама,
С улиц городских обратно домой.
Я послушным и правильным стану,
Я хочу домой, а здесь я чужой.
Бьется ночь в окна раненой птицей,
И дрожит огонь усталой свечи,
Проплывают знакомые лица,
Но им не понять беспризорной тоски.
Где ты, мой ангел-хранитель?
Возьми, если сможешь, меня к небесам,
Убежал я из дома,
Бродить по сказочным мирам.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Others because you did not keep
That deep-sworn vow have been friends of mine;
Yet always when I look death in the face,
When I clamber to the heights of sleep,
Or when I grow excited with wine,
Suddenly I meet your face.
— Одно я знаю точно — все кошмары
приводят к морю.
— К морю?
— К огромной раковине в горьких отголосках,
где эхо выкликает имена -
и все поочерёдно исчезают.
И ты идёшь один... из тени в сон,
от сна — к рыданью,
из рыданья — в эхо...
И остаётся эхо.
— Лишь оно?
— Мне показалось: мир — одно лишь эхо,
а человек — какой-то всхлип...
These are the wonders of the younger.
Why we just leave it all behind
And I wonder
How we can all go back
Right now.
Думаю, никто не ест рожок с мороженым на похоронах или на пожаре. Красный Крест не разбрасывает рожки над странами третьего мира. Если ты ешь мороженое, как-то не верится, что дела идут совсем уж дерьмово. Что больше нет никакой надежды.
Cлайд с цитатой