Знаешь... Миру всегда нужны новые герои.
— Вы... спасли меня? Почему?
— От старых привычек нелегко отделаться. Беги домой, кроха. Здесь опасно.
— Вы же один из тех героев, правда?
— Нет. Уже нет.
— А для меня — да.
Знаешь... Миру всегда нужны новые герои.
— Вы... спасли меня? Почему?
— От старых привычек нелегко отделаться. Беги домой, кроха. Здесь опасно.
— Вы же один из тех героев, правда?
— Нет. Уже нет.
— А для меня — да.
... в одиночку начать историю невозможно: даже самый великий и могучий герой способен внести лишь крохотный вклад в историю, которая изменяет мир.
— Почему ты называешь меня героем?
— «Героиня» — звучит слишком пафосно или киношно. На тебя — очень молодую, где-то наивную девушку — обрушилось столько проблем... Иной мужчина скис бы и от половины. А ты держишься, лапками сучишь. Стараешься приспособиться жить. Ты мой хрупкий и трепетный герой.
— Меня встретят в Азкабане, как героя!
— Может быть... но лично я не считаю тебя героем.
Что позволило Исааку Ньютону заменить руку Бога законом тяготения или Колумбу отправиться в путешествие по миру, который оказался шарообразным и не имеющим границ? На протяжении всей истории встречаются примеры людей, которые, вместо того чтобы зажать уши руками, соглашались терпеть диссонанс и готовы были услышать, что из этого получится.
— Думаю, ты ее герой.
— Я не герой.
— Так и я тоже, но если мы оба продолжим притворяться ими... Возможно, благодаря этому другие станут героями. Возможно, мы оба превратимся в легенды. И пусть они никогда не кончаются.
Брестская крепость заложила, выражаясь современным языком, один из главных алгоритмов той войны. Ее защитников можно было убить. Можно было взять в плен. Но победить их было нельзя.