Повара не воруют. Воруют только воры. А повара готовят.
Стремление за сокровищами не имеет границ. Но стоит ли гордиться тем, что ты вор?..
Повара не воруют. Воруют только воры. А повара готовят.
— Мой отец работал во дворце одного господина. Однажды, кто-то совершил кражу на кухне, а обвинили его. Он не имел к этому никакого отношения, он был честным человеком, но хозяин ему не поверил и приказал отрубить ему руку. Из-за навета он потерял работу, уважение друзей, чувство собственного достоинства. Однажды утром он пошел не вершину скалы и бросился с нее в море. Больше мы его не видели. Тогда я начал красть, чтобы отомстить за отца.
— И поэтому тебе всегда мало?
— Когда ты меня нашел, я убегала от одиночества и жестокости жизни. Если честно, я не просто упала с обрыва, я прыгнула нарочно. Но ты меня спас и заставил жить. Достоинство, которое ты так и не смог вернуть своему отцу, ты вернул мне. Что бы не случилось, я хочу, чтобы ты это знал.
— Папку обчистили? А вас учили, что брать чужие вещи нехорошо?
— Дед, ну ты же у папы берёшь!
— Я беру, потому что я в него вложил! Это не считается, понятно?
— Почему здесь? Почему сейчас?
— А почему не здесь и не сейчас? Где же нам поддаваться мечтам, как не в Париже?
У наших замечательных чиновников аппетит столь силен, что здравый смысл не может его контролировать. Быстрее, больше и вкуснее.
Единственный способ заставить людей в России соблюдать законы — это узаконить воровство.
– Странно! Каждый вечер я жду, что проснусь, и увижу, что вы украли у меня телевизор и сбежали, – сказала Мамася. – Но каждое утро телевизор упорно оказывается на месте!
Долбушин перестал резать лимон и взглянул на телевизор.
– Его никто не покупает, – сказал он.
— Помощь нужна. У нас завелась крыса. Я утром положил в холодильник четыре банки чёрной икры, а теперь там только две. Ты взять, конечно, не мог, ты же только пришёл. Помоги найти вора, а?
— А у меня времени нет.
— Ну ты же поваров лучше знаешь. Кто из них мог?
— Ты башкой своей думаешь вообще? Здесь супер-профессионалы, я их собирал по всей Москве! Любой мог.