Если это рай, тогда я заживо горю в раю.
Не думаю, чтобы нашелся хотя бы один человек, который попал в рай со страху.
Если это рай, тогда я заживо горю в раю.
Даже рай и ад человечество во все времена и у всех народов представляло и представляет в виде мощного коллектива праведников или грешников. И в раю и в аду всегда кишмя кишит народ. Ни одному гению не пришло даже на ум наказать грешника обыкновенным могильным одиночеством. Ведь на миру и раскаленная сковородка, и сатанинские щипцы, и кипящая смола — чепуха. Вот помести грешника в обыкновенный гроб, закопай, и пусть он там лежит в одиночестве, без надежды пообщаться даже с судьями в день Страшного суда. Рядом с таким наказанием коллективное бултыхание в кипящей смоле — купание на Лазурном берегу. Человек не может представить себе полного одиночества даже на том свете.
Рай как-то лучше воспринимается в люксе модного отеля, чем в шалаше, сдуваемом порывами ветра.
Если я потерял надежду когда-либо попасть в Царствие Небесное, то я буду гореть в своём собственном аду.
Затосковавшим в раю дают прислушаться к тому, что делается в аду. Сразу тоска проходит.
Я не люблю задаваться вопросами о небе и аде — вы знаете, я имею друзей в обоих местах.