История — дама ветреная и весёлая, пусть даже её юморок — большей частью чёрный.
Я всегда любил плохие книжки. Те, в которых говорится, что человек даже лучше, чем он сам о себе думает.
История — дама ветреная и весёлая, пусть даже её юморок — большей частью чёрный.
Я всегда любил плохие книжки. Те, в которых говорится, что человек даже лучше, чем он сам о себе думает.
Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь.
Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.
Наверное, в глубине души все люди — расисты. Нет, я не о том, что любого человека можно довести до того, что он будет проклинать инородцев... Я про то, что в любой кризисной ситуации мы подсознательно ожидаем встретить кого-то похожего на нас. В моём случае — я ожидал увидеть белых. Европейцев. Желательно ещё и русских, хотя бы местного розлива.
…Это для мужчин куда важнее содержание — спасти от яда, защитить от злобного минотавра, вырастить урожай. А вот для женщин куда важнее форма — сказать красивые слова, изящно раскланяться, похвалить новое платье…
Впрочем, как ни странно, спасти, защитить и вырастить при этом тоже необходимо.
— Я историк. Был историком, вернее... Слыхал, что история — важнейшая из наук?
— Не помню. Но верю на слово.
— Так вот, она важнейшая, потому что опасная. Порой... порой опасно копать слишком глубоко. Тем более — говорить о том, что выкопал.
Семейная жизнь — самое сложное испытание для любого существа с половым размножением.
Артём достал сигарету, мрачно глядя на предупреждающую надпись: «Курение приближает вас к следующей инкарнации!».
Мы сегодня поём тебе славу.
И, наверно, поём неспроста, -
Зачинатель мощной державы,
Князь Московский — Иван Калита.
Был ты видом — довольно противен.
Сердцем — подл.
Но — не в этом суть:
Исторически прогрессивен
Оказался твой жизненный путь.
Постpоение какого-либо общества в условиях России — дело глубоко безнадежное, и наша истоpия служит неопpовеpжимым тому свидетельством. В свое вpемя мы, как явствует из трудов Сергея Михайловича Соловьева, не смогли достpоить феодализм; попытки постpоения капитализма кончились Октябpьской pеволюцией; кpах стpоительства коммунизма пpоизошел на наших глазах. Истоpики утвеpждают также, что Дpевняя Русь каким-то обpазом миновала pабовладельческий пеpиод, из чего мы имеем пpаво вывести заключение, что и эта фоpмация была нами пpосто-напpосто недостpоена. Чем окончится вновь начатое постpоение капитализма, догадаться несложно.