Я закрываю глаза на многие вещи.
Так проще, жить легче.
Я закрываю глаза на тех, кто лечит.
С утра до вечера,
Мне больше ничего не остаётся.
Я закрываю глаза, и слышу как сердце бьётся...
Я закрываю глаза на многие вещи.
Так проще, жить легче.
Я закрываю глаза на тех, кто лечит.
С утра до вечера,
Мне больше ничего не остаётся.
Я закрываю глаза, и слышу как сердце бьётся...
Я мечтал о том, чтобы изменить свою обычную жизнь, но моя жизнь никогда не была обычной. Просто я не замечал, насколько она необычна.
Устала я не от труда, а от борьбы с собственной душой. Не умею я применяться к жизни, всё хочется приложить к ней своё, а это «своё», воспитанное в мечтах, слишком хрупко и разлетается на куски при первом же столкновении.
Я не пью, я отмечаю каждый день, что по тебе скучаю.
Я не грущу, шучу и праздную каждый день, что мы такие разные.
Я становлюсь пессимистом, когда речь заходит о счастье. Оно всегда длится так недолго.
Вы когда-нибудь просыпались с чувством обреченности и затаенной радости одновременно? Словно что-то вот-вот должно случиться, что-то важное, а вам этого не хочется. Вроде бы какая-то перемена, нужная в жизни, да только менять что-то страшно. Бывало? Так вот и встала с утра с такой мыслью.
Я дошел до точки, на которой нужно было остановиться. Я не хотел превращаться в Джека-потрошителя. И превратился в эдакого ванильного парня. Мой трезвый мозг решил, что пора привести себя в форму и сосредоточиться на работе. Но время от времени мне нравится отлетать. Я позволяю себе джойнт или пару пинт пива, чтобы не терять связь с психоделией.
Скоро они станут похожими на меня, а я стану похожим на тех, кто уже не живет. Доживает. Я пока еще барахтаюсь.
Бывают моменты, когда я ненавижу жизнь. Но бывают и другие, когда я люблю ее — горячо и страстно, со страдальческим сознанием того, как она прекрасна…