Да, мы все были троечниками в этой войне-игре: и тот, кто двигал тобой, и кем двигал ты, и тот, кто думал, что двигает всеми нами...
Секунды спустя, во имя «вселенского добра» свершится «вселенское зло»...
Да, мы все были троечниками в этой войне-игре: и тот, кто двигал тобой, и кем двигал ты, и тот, кто думал, что двигает всеми нами...
На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.
Время дипломатии прошло. С хелгастами невозможно договориться. Они вторглись на Векту и развязали войну, а теперь нам предстоит её закончить.
Я еще могу понять, когда кто-то боится борьбы и держится в стороне. Но когда ты делаешь вид, будто никакой войны и не было, я просто не нахожу слов.
Предательство начинается в высоких, важных кабинетах вождей, президентов — они предают миллионы людей, посылая их на смерть, и заканчивается здесь, на обрыве оврага, где фронтовики подставляют друг друга. Давно уже нет того поединка, когда глава государства брал копье, щит и впереди своего народа шел в бой, конечно же, за свободу, за независимость, за правое дело. Вместо честного поединка творится коварная надуваловка.
Эта память опять от зари до зари
Беспокойно листает страницы,
И мне снятся всю ночь на снегу снегири,
В белом инее красные птицы.
Именно русская армия выпустила кишки из германской военной машины и в настоящий момент сдерживает на своем фронте несравненно большую часть сил противника.