Не виноватая я! Он сам пришел!
Ебля и чувство вины неразлучны, как фиш-энд-чипс. Чувство вины и хорошая ***ля. У нас в Шотландии вина бывает католическая и кальвинистская. Может, поэтому экстази стало здесь так популярно.
Не виноватая я! Он сам пришел!
Ебля и чувство вины неразлучны, как фиш-энд-чипс. Чувство вины и хорошая ***ля. У нас в Шотландии вина бывает католическая и кальвинистская. Может, поэтому экстази стало здесь так популярно.
Разумом я понимал, что мне не за что винить себя. Но разум — слабая защита против тяжкого ощущения вины.
Мир, как и прежде, нуждается в некоем абсолютном злодее, на которого можно показать пальцем и сказать: «Это ты, ты во всем виноват!»
— Вы бы взяли?
— Взяла бы.
— И носили бы?
— Отчего не носить?
— Это и есть мой вопрос. Он был на жене, когда ее убили и я не сплю по ночам. Каждую ночь я виню себя в ее смерти. Я перешел несколько границ.
— Хотите услышать, что камень проклят, тогда ее смерть не ваша вина.
— Если бы я верил священникам, я бы исповедовался и попросил прощения, но я верю вам, мадам Боссуэл. У меня сын и бизнес, мне надо спать.
— Камень проклят. Проклятье прожигает мне ладонь.
Я не чувствую вину за свой успех перед кем-то. Ты не можешь чувствовать вину за стремление и желание.
Для ребенка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. Отверженность влечет за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества.
— Как же можно с человека срезать гипс незаметно?
— Можно! Я, правда, не знаю, как они будут действовать. Но человека можно напоить.
— Угу.
— Усыпить.
— Угу.
— Оглушить. Ну, в общем, с бесчувственного тела. Наконец, с трупа!
— Угу… С чьего трупа?!
— Ну, я уверен, что до этого не дойдёт!