Расскажи, сынок, каково это — Родину продавать?!
Сколько раздоров и смут
Ведала Родина-мать,
Как нас хотели согнуть,
Как нас пытались ломать.
Сколько шакалов да псов
Скалятся с разных сторон
На золото наших хлебов,
На золото наших икон.
Расскажи, сынок, каково это — Родину продавать?!
Сколько раздоров и смут
Ведала Родина-мать,
Как нас хотели согнуть,
Как нас пытались ломать.
Сколько шакалов да псов
Скалятся с разных сторон
На золото наших хлебов,
На золото наших икон.
Во время каждой войны на поверхность всплывают определенные национальные группы. Слишком трусливые, чтобы бороться в открытую, и слишком ничтожные, чтобы играть какую бы то ни было самостоятельную роль, — зато достаточно растленные, чтобы сделаться платными палачами при одной из воюющих держав. В этой войне такую роль взяли на себя украинские и литовские фашисты.
Нет! я не жалкая раба,
Я женщина, жена!
Пускай горька моя судьба
Я буду ей верна!
О, если б он меня забыл
Для женщины другой,
В моей душе достало б сил
Не быть его рабой!
Но знаю: к родине любовь
Соперница моя,
И если б нужно было, вновь
Ему простила б я!
Завербовали! Но как он мог! Ох, он такой доверчивый! Рука! Его пытали! Как же я раньше не догадалась!
Пока человек будет помнить свой родной язык, ему будет сниться та земля, где родился он.
Если тебя много раз предавали, а ты всё равно продолжаешь верить людям, то рядом с тобой обязательно окажутся и такие, кто не предаст никогда.
— ... А так, в широком смысле если рассуждать, бездарных вообще нет.
— Как это нет? Навалом всяких тупиц!
— Неправда. Любого человека возьми, даже самого... ну абсолютно любого — и у него обязательно окажется дар. Это может быть дар силы и защиты, как у Ильи Муромца, дар первооткрывателя, как у Беринга, дар надежды, слова, правды, терпения, сокровенного ума и еще сотни других даров. И самое скверное, что может произойти, — неправильно повернуть свой дар. Изменить ему. Предать.