Каждое преступление — это авария души, крушение морали, но в каждом случае она обрушилась потому, что была изъедена ржавчиной раньше и глубже — в сознании общества, в том, что мы на многое закрывали глаза, о главном молчали и ко всему притерпелись.
Каждый поступок, идущий вразрез с нашим внутренним «я», это рана, которую мы наносим собственной душе.
— Что такое смерть?
— Смерть? Сердце перестаёт качать кровь, кровь не попадает в мозг, все процессы в организме останавливаются. Конец.
— А что остаётся?
— Остаётся то, что человек сделал, память о нём.
— Ты ничего не говорил мне о душе́...
У всякого меча своя повадка, свой нрав. Мой был чистым младенцем, он не помнил и не знал ничего. В нём ещё не поселилась душа, не завелась та особенная холодная жизнь, присущая старым мечам. Душа вникнет в него с кровью, которую мне удастся пролить. Мой меч станет таким, каким я его сделаю. А можно ли доискаться чести оружием, принявшим кровь и недоуменную муку безвинного?..
Надо же было узнать, скован ли ты бессмысленными принципами или думаешь своей головой.
Никогда не допытывайся, что у человека внутри, потому что, кроме сердца, в организме имеется еще и кишка, набитая дерьмом.
— Бергман убит, — сказал Твердохлебов. — Погиб в рукопашной в немецких окопах. Дрался геройски…
— Ну тебя к чертям, Василь Степаныч, зачем мертвых-то в список включать?
— Чтобы посмертно реабилитировали.
Cлайд с цитатой