В Московском университете я стал, во-первых, читать Лейбница, а во-вторых, выпивать. Я перестал ходить на лекции и семинары. Приподнимался утром и думал, пойти мне на лекцию или семинар? Думаю: на *** мне это надо, — и не вставал, и не выходил. Видимо, я не вставал, потому что слишком вставали все другие. Ну, идите вы, ***юки, думал я, а я останусь лежать, потому что у меня мыслей ***ща.
Диплом учебного заведения: документ, удостоверяющий, что у тебя был шанс чему-нибудь научиться.
Мы с «Червём» вместе учились в престижной школе в Нью-Джерси. Только мы с ним не имели средств на учёбу, но мой отец работал в этой школе в комнатке с табличкой «Сторож». Поэтому я там учился.
Вообще, никто особо не любит брать первый курс… Как выражается мой папенька: «И тут каждый суслик начинает из себя агронома корчить».
Знаешь, большая часть того, чему тебя учили — неправда. Так должно быть. В некоторых случаях, если узнаешь всю правду за раз, ты не можешь понять ее.
— Прости, что всё время придиралась к тебе.
— Если бы вы не придирались, я бы ничему не научился.
Надо учиться в школе, но еще гораздо больше надо учиться по выходе из школы, и это второе учение по своим последствиям, по своему влиянию на человека и на общество неизмеримо важнее первого.
«Покончи с ним. Прямо сейчас».
Мол выпрямился. Раздавшийся в голове голос принадлежал ему самому — суровое эхо его обучения. Но в интонации безошибочно угадывался учитель — отголоски безжалостных инструкций, часов, дней, лет нескончаемых тренировок, нескончаемой боли. Сидиус всегда будет рядом.
Cлайд с цитатой