Такие, как я, любят таких, как ты, всю свою жизнь.
Say, say, say,
What you want
But don't play games
With my affection.
Take, take, take,
What you need,
But don't leave me
With no direction.
Такие, как я, любят таких, как ты, всю свою жизнь.
Say, say, say,
What you want
But don't play games
With my affection.
Take, take, take,
What you need,
But don't leave me
With no direction.
Он позвонил неожиданно,
сказал, что сегодня не может.
Она соскребла обреченно с ног блестящие туфли,
сняла с шеи золотую цепочку
и долго смотрела, как звенья ее играли друг с другом,
переливаясь улыбками,
держась обручально одной тесной связью.
— Я люблю его.
Он, по всему, другую.
Та — своего идеального мужа,
муж — любовницу.
Инстинктивно
все любят не тех.
Пора выходить из круга.
Порвала она драгоценную нить легким усилием.
Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена.
– А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов».
Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой!
«Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!»
С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!
Дай бог познать страданий благодать,
и трепет безответный, но прекрасный,
и сладость безнадежного ожидать,
и счастье глупой верности несчастной.
И, тянущийся тайно к мятежу
против своей души оледененной,
в полулюбви запутавшись, брожу
с тоскою о любви неразделенной.
Я знаю, каково это, когда тебе не достается любимый человек, хотя ты знаешь, что он единственный, с кем эта жизнь могла бы быть хоть как-то терпима.
— Твой долг — убить Истребительницу. Но все, на что ты способен — это бегать за мной, как влюбленный кретин.
— Я влюблен в тебя!
— Ты влюблен в боль! Признай это. Ты любишь меня, потому что любишь, когда тебя избивают.
Вы видите его и вспоминаете, что вам не быть вместе. Теряете сон из-за мужчины, который спит с другой женщиной. Проигрываете сцены из прошлого и думаете: «Что я сделала не так?» Боль раздирает на куски, но вы не можете говорить о ней.
Вы молчите, потому что глупо оплакивать завершение того, у чего не было начала.
Пытаться преодолеть истинную большую любовь — все равно что день за днем травить невинного младенца, а когда он испустит последний вздох, каяться и молить о его воскрешении...