Все живое умирает, чтобы удобрить почву и дать рождение новой жизни… Это жизнь, Лана. Рассвет — убийца ночи, но кто способен за это его ненавидеть?
Но однажды
Смогу я спрыгнуть,
Быть может, в пропасть,
А может, в небо
Смогу..
Все живое умирает, чтобы удобрить почву и дать рождение новой жизни… Это жизнь, Лана. Рассвет — убийца ночи, но кто способен за это его ненавидеть?
Заводу нужна живая энергия, он должен регулярно жрать молодых и сильных людей. И в мире, где это возможно… нет смысла заботиться о справедливости или о чем-то вроде этого.
Мы все — пленники ритма, хозяева ритма. Утро — ночь. Сон — явь. Вдох — выдох. Наше сердце — ударная установка. Наш мозг подчинен ритму и производит ритм...
Пусть нежный баловень полуденной природы,
Где тень душистее, красноречивей воды,
Улыбку первую приветствует весны!
Сын пасмурных небес полуночной страны,
Обвыкший к свисту вьюг и реву непогоды,
Приветствую душой и песней первый снег...
Бывают слова – полова, мусор, и они превращаются в ничто, едва прозвучав. Другие отбрасывают тени, уродливые и жалкие, а иногда прекрасные и могучие, способные спасти погибающего. Но только некоторые из этих слов становятся людьми и тоже говорят слова. И у каждого в мире есть шанс встретить того, кого он сам когда-то произнес вслух…
Весна-модель всё время впереди меня маячит,
Виляя задницей. Дразнит, но я не клянчу.
Весна свою шарманку закрутила
Весна на панели была мною замечена,
Голосовала правой ногой в чулке.
Останавливала тачки, что-то спрашивала, не садилась.
Села единожды, когда за рулем была сама Осень.
Эта рыжая стервятина отлистала ей ровно двадцать
Крупных сочно-бордовых кленовых купюр,
И та согласилась, представляете, согласилась...
Согласилась стянуть свой гипюр...
Наутро наступило было сразу
Оголённое нервами лето.
Веселый волк встречал весну,
Долбясь башкою об сосну.
Весьма нескоро вышел толк.
Весна пришла. А где же волк?
А за окном бушует месяц май
И кружит в белом танце!
Пусть губы шепчут мне: «Прощай»,
Глаза кричат: «Останься!»