Заводу нужна живая энергия, он должен регулярно жрать молодых и сильных людей. И в мире, где это возможно… нет смысла заботиться о справедливости или о чем-то вроде этого.
Все живое умирает, чтобы удобрить почву и дать рождение новой жизни… Это жизнь, Лана. Рассвет — убийца ночи, но кто способен за это его ненавидеть?
Мы все — пленники ритма, хозяева ритма. Утро — ночь. Сон — явь. Вдох — выдох. Наше сердце — ударная установка. Наш мозг подчинен ритму и производит ритм...
— Я не наемный убийца... Я бродяга. Если встречу убийцу – его не станет. Заплатят – возьму деньги. Вот и все.
– Ты… странствующий вершитель справедливости? – князь криво ухмыльнулся.
– Я не знаю, что такое справедливость... Думаешь, она существует?
Этого дня мы все так долго ждали. Годы тренировок, годы жертв. Всё началось, когда вы стали выше правительств, а правительства стали выше людей. Именно так страна свободных стала королевством для редких избранных. Таких, как вы, мистер Уолш. Пришло время новой расстановки сил. Быть может, вы не в ответе перед правительством, но вам придётся ответить перед нами.
Справедливость не оспаривается судьями. Только осужденный может подать на апелляцию.
Она ощущала себя дирижаблем, полным мыльных пузырей. Пузыри – её несказанные слова – поднимались к горлу и лезли наружу, нависали на языке, как неумелые прыгуны на трамплине. И лопались, оставляя горькое послевкусие. Ни одно слово не оказалось достаточно прочным, чтобы преодолеть барьер, вырваться и полететь.
Прочная власть стоит на двух ногах: строгости и справедливости. Если одна нога короче другой, власть хромает, может не удержаться.
Cлайд с цитатой