Если есть сомнения, следует убивать.
– У меня был шанс убить её, но я засомневался.
– В этом наше главное отличие, мой юный друг. Я не сомневаюсь.
Если есть сомнения, следует убивать.
– У меня был шанс убить её, но я засомневался.
– В этом наше главное отличие, мой юный друг. Я не сомневаюсь.
Я знаю, что ты пришёл убить меня. Стреляй, трус, ты всего лишь убьёшь человека.
(Ты пришёл убить меня. Пожалуйста, успокойся и хорошо прицелься. Ты убиваешь человека (или мужчину — без контекста не ясно)
— Стой! Не вынуждай меня стрелять!
— Никто не вынуждает тебя стрелять — это решение тебе предстоит сделать самостоятельно и прожить с ним до конца своих дней.
Все делают так, будто ничего не случилось, но внутри они сомневаются. Вот зачем нужны воспоминания.
В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.
«В мире всякое творенье — книга и изображение... — пробормотал я. — Обозначить что?»
«Этого-то я и не знаю. Но не будем забывать, что существуют знаки, притворяющиеся значищими, а на самом деле лишенные смысла, как тру-ту-ту или тра-та-та...»
«Чудовищно, — вскричал я, — убивать человека, чтобы сказать тра-та-та!»
«Чудовищно, — откликнулся Вильгельм, — убивать человека и чтобы сказать Верую во единого Бога...»
Если за убийство родичей проклинают, что тогда делать отцу, когда один его сын убивает другого?
... открыть дверь легко, труднее переступить порог. Позади дотлевает очаг, уже не дающий тепла, впереди расстилается черная дорога. Что останавливает нас? Страх? Нет. Напротив, дорога манит, завораживает, увлекает в даль... Сомнения? Нет. Всё уже решено. Воспоминания? Нет. Они как отброшенные предметами тени, искажающие их очертания до неузнаваемости, и цепляться за них глупо.
Что держит нас на пороге? Что не дает нам с легким сердцем пустится в путь?
Да гхыр его знает!
Но примирится с давным-давно сделанным выбором иногда помогает только хлопнувшая за спиной дверь...