Жизнь существует не только для того, чтобы есть, убивать или умирать. Еще можно играть.
Чтобы считаться замечательной, жизнь не должна быть ни лёгкой, ни беспроблемной. И смысл ей придаёт единственно моя манера её воспринимать.
Жизнь существует не только для того, чтобы есть, убивать или умирать. Еще можно играть.
Чтобы считаться замечательной, жизнь не должна быть ни лёгкой, ни беспроблемной. И смысл ей придаёт единственно моя манера её воспринимать.
Книги говорят: она сделала это потому, что… Жизнь говорит: она сделала это. В книгах всё объясняется, в жизни — нет. Я не удивляюсь тому, что многие предпочитают книги. Книги придают смысл жизни. Но проблема в том, что жизнь, которой они придают смысл, — это жизнь других людей, и никогда не твоя.
Чем больше смысла видит человек в своей жизни, тем серьёзнее обстоятельства, с которыми он борется, и проблемы, которые решает. И тем меньше у него остается времени на саму жизнь.
Но жизнь — это не проблемы и обстоятельства.
А цветок на обочине.
Пустяк.
Все уроки, все дороги, все сомнения
лишь одно объединяет в долгий путь:
ты идёшь с любовью или с самомнением?
Освещаешь или силишься блеснуть?
Согреваешь или только лишь пытаешься
ухватить чужого доброго тепла?
И шпаргалки не помогут: ты не справишься,
если в мир ни огонька не отдала.
Жить надо так, чтобы каждую минуту получать от этого оргазм! Делаешь вздох – значит, наполняешься оргазмом жизни!
Центральная тема экзистенциализма: жить – значит страдать; чтобы выжить, нужно найти какой-то смысл в страдании.
Смысл жизни не в том, чтобы повторять то, что уже сделано, или сожалеть о том, как ты это сделал. Он состоит в том, чтобы идти дальше, двигаться вперед. И оставаться собой.
Время бежит быстрее, когда оно заполнено пустотой. Жизнь, не имеющая смысла, проскальзывает, словно поезд, который не останавливается на твоей станции.
Так это и была моя жизнь? Что поражает в первую очередь, так это то, сколько времени я потратил впустую. Я боялся, меня всегда пугала неизвестность… Сколько благих порывов сдерживал этот страх.