Высшая жертва — скрыть, что это — жертва.
Иногда надо жертвовать своими желаниями ради более важного дела... В этом разница между хорошим и великим библиотекарем.
Высшая жертва — скрыть, что это — жертва.
Иногда надо жертвовать своими желаниями ради более важного дела... В этом разница между хорошим и великим библиотекарем.
Вечная сцена! Слуги насилия, их жертва, а рядом — всегда и во все времена — третий — зритель, тот, что не в состоянии пошевелить пальцем, чтобы защитить, освободить жертву, потому что боится за свою собственную шкуру. И, может быть, именно поэтому его собственной шкуре всегда угрожает опасность.
Пишу Вам в райское утро: ни единого облачка, солнце заливает лоб и стол, щурюсь и жмурюсь как кошка. Такая погода у нас стоит уже несколько дней, ничего не хочется делать. Осень, уходя, точно задумалась, оглянулась назад на лето и никак не может повернуться к зиме. Меня такие дни растравляют, как всякая незаслуженная доброта.
Я хочу, чтобы ты любил меня всю, какая я есть. Это единственное средство (быть любимой — или нелюбимой).
Не будет даже пустоты, поскольку я никакого места в Вашей жизни не занимаю. Что касается «душевной пустоты», то чём больше душа пуста, тем лучше она наполняется. Лишь физическая пустота идёт в счёт. Пустота вот этого стула. В Вашей жизни не будет стула, пустующего мною...
Если бы ты мог торговаться... стал бы? Конечно, но все чудеса требуют жертв. За их жизни — твою.
Ты рыцарь, ты смелый, твой голос ручей,
С утёса стремящийся вниз.
От глаз моих темных, от дерзких речей
К невесте любимой вернись!
Я, Эва, как ветер, а ветер — ничей...
Я сон твой. О рыцарь, проснись!
Лев черпает свои силы из страха и ужаса, которые испытывает его враг. Он вонзит клыки в своего врага и будет смотреть в его глаза. Но жертва не будет видеть льва. В его глазах она будет маленьким, несчастным, беспомощным отражением. Ей будет страшно. И жертва сдастся этому страху.