Je Veux d'l'amour, d'la joie, de la bonne humeur,
Ce n'est pas votre argent qui f'ra mon bonheur,
Moi j'veux crever la main sur le coeur papalapapapala
Allons ensemble, decouvrir ma liberte,
Oubliez donc tous vos cliches,
Bienvenue dans ma realite.
Je Veux d'l'amour, d'la joie, de la bonne humeur,
Ce n'est pas votre argent qui f'ra mon bonheur,
Moi j'veux crever la main sur le coeur papalapapapala
Allons ensemble, decouvrir ma liberte,
Oubliez donc tous vos cliches,
Bienvenue dans ma realite.
Сердце моё!
Стучать не устанет,
Молодое сердце в груди:
Старость меня дома не застанет -
Я в дороге, Я в пути!
Постарайтесь запомнить, ребята,
Эту песню простую мою.
Только лишь от последней гранаты
Может сердце замолкнуть в бою.
— Зачем велела обмануть отца своего? Не могу я жениться...
— Знаю, что не мила тебе, да ведь я люблю тебя.
— Не волен я в сердце своём. Земной я. Ты уж прости меня грешного. Что поделаешь — не судьба нам.
— А может, управишься с сердцем своим?
— Нет, не смогу.
— И надо бы рассердиться на тебя, да невмочь. Видно, и вправду говорят — сильна любовь.
Человек не властен над своим сердцем, никого нельзя считать преступником за то, что он полюбил или разлюбил.
Если существует на свете зараза, которой человек не боится, то это заразительное веселье.
Его метания по свету, поиски счастья, ужасная рана на виске Загрея, эта мешанина из мозгов и костей, тихие благодатные часы в «Доме перед лицом Мира», его жена, его надежды и боги — все это предстало перед ним подобием неизвестно почему полюбившейся истории, чужой и вместе с тем близкой, показалось чем-то вроде книги, затронувшей самые сокровенные струны его сердца, но написанной кем-то другим. Впервые в жизни он чувствовал себя причастным к одной-единственной реальности: то была тяга к риску, жажда силы, инстинктивное осознание своего родства с миром. Поборов в себе гнев и ненависть, он больше не знал и сожаления…
Прежде чем говорить, необходимо прислушаться, что говорит Бог в тишине твоего сердца.