У себя в кабинете издатель предпочел бы застать скорее мошенника, чем поэта.
Нет слов, короче, чем в стихах,
Вот почему стихи и вечны!
И нет священнее греха,
Чем право полюбить беспечно.
У себя в кабинете издатель предпочел бы застать скорее мошенника, чем поэта.
Нет слов, короче, чем в стихах,
Вот почему стихи и вечны!
И нет священнее греха,
Чем право полюбить беспечно.
Свои стихи пишу с трудом,
Перевожу чужие.
А перевод — нелегкий труд.
Весь день чужие мысли прут
В мозги мои тугие.
Если б не было в мире зеркал,
Мир на много скучнее бы стал.
Если б не было в мире стихов,
Больше было бы слёз и грехов
И была бы, пожалуй, грустней
Невралгических этих дней
Кошки-мышкина беготня —
Если б не было в мире меня.
Хвала и хула обратились к поэту:
«Кто друг твой, кто враг твой — скажи по секрету».
«Вы обе — и это совсем не секрет -
Друзья и враги мне», — ответил поэт.
У поэта два царства: одно из лучей
Ярко блещет — лазурное, ясное;
А другое безмесячной ночи темней,
Как глухая темница ненастное.
В тёмном царстве влачится ряд пасмурных дней,
А в лазурном — мгновенье прекрасное.
На стихи мои друзья не реагируют,
потому что в поисках работы,
потому что бизнес регистрируют
или сильно влюблены в кого-то.
Что стихи пред нашим бытом праведным?
Пыль, труха, растерянные буквы.
Я каждый день пишу
одно стихотворенье.
Всегда с собой ношу
его в любое время.
Иду ли вдоль холмов,
вдоль речек или кленов,
за мною стая слов
бьет крыльями влюбленно.