Отвращение к мухам легко превращается в симпатию к паукам.
Нет греха в том, что он нравится мне. Нет, Господь создал грех, чтоб мы могли познать его милость.
Отвращение к мухам легко превращается в симпатию к паукам.
Нет греха в том, что он нравится мне. Нет, Господь создал грех, чтоб мы могли познать его милость.
Мы видим повсюду мерзость, жизнь вызывает у нас горечь и отвращение, но все это лишь отражение болезни, которую мы носим в себе.
— Эм... Привет? Ты же Жан, верно?
— Ага.
— Эта вечеринка такая пресная. В смысле, бальные танцы, вся фигня...
— Ага.
— Милая девушка она [Пирра], да?
— Это всё, о чём ты думаешь?
— А?
— Ты вообще думаешь о девушках, которых отшил? Что они чувствуют?
— Эй, ты чего завёлся?
— Как ты мог её вот так кинуть?!
— Погоди! Ты про кого?
— Вайсс!
— Я... ну, это... У нас просто не получилось...
— Думаешь, слишком крут для неё? Слишком много других свободных вариантов? Вайсс Шни пригласила тебя на танцы! Что вообще могло сдержать тебя от того, чтобы пойти...
— Я не танцую.
— Прошу прощения?
— Я не умею танцевать, чувак.
— Но... ты же ведь такой... клёвый!
— Спасибо — я над этим очень много работал.
— То есть, ты скорее предпочтёшь разбить девушке сердце и пойти на вечеринку в одиночку, чем просто пригласишь кого-нибудь двигаться вместе с тобой в ритм музыке?
— Если кратко, то да. Пожалуйста, не говори никому.
— Ладно. Хоть мне стало немного легче.
— Слушай, если тебе нужна Вайсс — она вся твоя. Я не буду мешать.
— Тебе-то хоть она нравится?
— Думаю, да. Мы не очень хорошо знаем друг друга, но она довольно милая.
— Тогда просто иди и поговори с ней. Никаких пикапов и сантиментов — просто будь собой. Я слышал, это работает.
— Да, но это...
— Эй! Ты не можешь всё время выглядеть круто. По правде говоря, ты был бы более популярным без излишней крутизны.
— Да. Пожалуй.
— Она ждёт тебя. Сделай ей этот вечер.
— А ты классный парень, Жан. Спасибо тебе.
— Ладно-ладно, только без сарказмов, хорошо?
Конечно он особенный! Правда. Трудно пройти мимо него на улице и, взглянув ему в глаза, не почувствовать при этом, что это исключительный человек, с которым хотелось бы провести время. И больше всего завидую его жене именно поэтому. Тому, что у неё так много его времени для себя.
И, честно говоря, я не виновата в том, что не люблю секс. Это не мое. Искать в нагромождениях дурно пахнущей плоти, покрытой жесткими волосами, влажные, еще более дурно пахнущие отверстия, погружаться в них и вместе трястись в смехотворных позах, при виде которых животным стало бы стыдно — все это вызывает у меня отвращение!
Но они никогда не называли себя парой и ни разу не говорили о своём будущем. Они просто вместе проводили время. Он не любил её. Она всего лишь очень нравилась ему. И он желал её. Может, поэтому им и было так хорошо вместе.
— Я бы сказал, что тест прошел отлично, а тебе как?
— Это самое отвратительное, что я вообще видел!
Хейзел с мечом в руках прохаживалась по площадке между двумя чердачными окнами... она была так красива, что у Фрэнка защемило сердце. В джинсах, куртке кремового цвета белой рубашке, по контрасту с которой её кожа приобрела теплый оттенок какао. Её кудрявые волосы ниспадали на плечи, а когда она подошла к Фрэнку, он почувствовал запах жасминового шампуня.