Поистрепалась уже старая кошёлка,
Не блестит, как раньше, и местами рвана...
Хотя скрипит ещё не ржавая защёлка,
Но на пятки давят «Дольче и Габбана»...
Поистрепалась уже старая кошёлка,
Не блестит, как раньше, и местами рвана...
Хотя скрипит ещё не ржавая защёлка,
Но на пятки давят «Дольче и Габбана»...
Люди каждый день говорят и делают вещи, которые перестают существовать, если исчезают эти люди.
Есть люди, что по жизни — те ещё шакалы…
Лакейски — подлые, дрянные прилипалы.
Только и ждут они того, чтоб ты споткнулся,
В надежде взвизгнуть, что «Акела промахнулся».
Когда приезжали пожарные, дом был уже пуст. Никому не причиняли боли, только разрушали вещи. А вещи не чувствуют боли, они не кричат и не плачут, как может закричать и заплакать эта женщина, так что совесть тебя потом не мучила. Обыкновенная уборка, работа дворника.
Настоящий друг одинаково будет с тобой и в беде, и в радости. Если этого не происходит, и зависть застит глаза — пусть идёт лесом. Один.
В дни печали знакомые вещи, которые остались неизменными, могут стать утешительным ориентиром.
Вдали от строя, что идёт под барабан —
Некто жизнь свою «танцует» в ритме рок-н-ролла...
Глумится стадо, бекая : «Каков баран!
Ума не требуется, чтоб исполнить соло...
А вот толпой маршировать — нужен талант!»
Всякого добра на свете хоть завались, а у большинства людей ни черта нет. Вот уже несколько тысяч лет, как все дело именно в этом.