Не смей суетиться и лгать,
Я буду отныне свободна.
Не смей мои письма читать,
Они для тебя старомодны.
Не смей возвращаться назад,
Меня расставание не мучит.
Не смей говорить за глаза
Друзьям, что тебе будет лучше.
Не смей суетиться и лгать,
Я буду отныне свободна.
Не смей мои письма читать,
Они для тебя старомодны.
Не смей возвращаться назад,
Меня расставание не мучит.
Не смей говорить за глаза
Друзьям, что тебе будет лучше.
В выборе спутника жизни – главное не то, нравится ли он тебе, и даже не то, хорошо ли тебе вместе с ним! Главное – это довольна ли ты миром и собой, когда он рядом!
Каждый сам по себе человек с большой буквы, но вот нас двое, и кто-то из нас уже говно.
Пластиковые люди дарят друг другу пластиковые эмоции, только вот почему-то после всех этих пластиковых историй льются натуральные слезы…
Уиллу доставляло удовольствие стряпать для неё, забавлять её, петь для неё, заниматься с ней любовью так, как никто до него; но он понимал, что ему никогда не удастся раствориться в ней настолько, чтобы заглушить голос собственных чётких политических взглядов, которые то и дело выливались в ожесточенные дискуссии с её безмозглыми подружками и их бесхребетными приятелями. Короче говоря, он никогда не смог бы поселиться в её надежном и, с его точки зрения, убаюкивающем мирке.
С людьми, которые подходят друг другу расстаться просто. Это как кастрюля с притёртой крышкой. Такое сочетание можно нарушить совершенно безболезненно. Но если они не подходят и нужно брать в руки молоток, чтобы подогнать крышку к кастрюле, то легко что-нибудь сломать, когда попытаешься снова отделить их друг от друга.
Сейчас они припаялись друг к другу обручальными кольцами, а когда кончится эта химия, пойдут искать ножовку.
Просто мы чужие люди, которые случайно прошли вместе какой-то отрезок пути, так и не поняв друг друга.
(Просто мы расходимся как равнодушные люди, которые случайно прошли вместе отрезок пути, никогда не понимая друг друга.)
Я хочу, чтобы меня любили, но не держали.
Я хочу, чтобы меня ценили без рассуждений.
Я хочу, чтобы ко мне присоединились, но не вторгались.
Я хочу, чтобы просили, а не требовали.
Я хочу помогать, но не упрекать в неумении.
Если мы оба хотим этого, мы можем встретиться.
Нет ничего такого сложного, что нельзя было бы понять, если у людей есть смелость взглянуть правде в глаза и называть вещи своими именами. Сложности возникают, когда люди начинают врать самим себе, ну и другим, конечно
Именно спокойная — потому что я знала: с моим человеком всё в порядке. Он есть. Я не выдумала его, как всё остальное!