— Но вы же не станете жульничать, сэр?
— Жульничать? Боже милосердный! У нас любительский крикетный матч двух команд приготовительных школ, а я англичанин и школьный учитель, которому следует подавать пример своим юным подопечным. Мы играем в самую артистичную и прекрасную из когда-либо придуманных игр. Разумеется, я буду жульничать, да еще хрен знает как.
Человек способен скрывать свою подлинную сущность, стремления и упования своего самого потаенного «я» даже от круга самых близких ему родственников и друзей, никогда и никому не говоря ни слова правды... Ложь — такая же неотъемлемая наша часть, как одежда, которую мы носим.
То, каков я сейчас, правильно, — говорил он себе. — Я никогда не буду видеть все так ясно, никогда не буду понимать все так полно, как в эту минуту.
Ложь — глубоко укоренившаяся часть каждого из нас. Отнять её значило бы сделать нас чем-то меньшим, а не большим, чем человек.
Враг может в один прекрасный день обратиться в друга, друг – во врага, ложь может стать правдой, правду могут признать ложью, покойника же никогда и никакими средствами оживить не удастся. Гибкость – вот что важнее всего.
Вот вы, учителя, нас учили и обманывали в детстве. Что нам говорили: «Учись отлично, все будет хорошо, в первых рядах будешь, да?» — Ну и кто теперь в первых рядах? Двоечники. Везде. Цивилизация двоечников.
Преподавать философию — значит понимать, что мы не понимаем ничего и не способны понять наше непонимание.
Ложь во спасение? Что за бред? Это то же самое, что пить для того, чтобы быть здоровым или бросить для того, чтобы показать как сильно любишь. Глупо ведь!
Cлайд с цитатой