Сердце его на первых порах не постигает всей бездны своего несчастия: оно не столь удручено, сколько взволновано. Но постепенно, по мере того как возвращается рассудок, оно познает всю глубину своего горя. Все радости жизни исчезают для него, оно теперь ничего не чувствует, кроме язвящего жала отчаяния, пронизающего его. Да, что говорить о физической боли! Какая боль, ощущаемая только телом, может сравниться с этой мукой!
Он считал, что право на его стороне: несокрушимый довод — право!
Но да позволено нам будет спросить: существует ли на свете такой судья, у которого нет сына или хотя бы какого-нибудь родственника, которого надо протолкнуть, помочь ему выбиться в люди?
Вежливость — это только отсутствие раздражения, которое прорывается при дурных манерах.
Говорю один, сам с собой, в двух шагах от смерти и все-таки лицемерю... О, девятнадцатый век!
... Он не видел отражения своих глаз, которые были так прекрасны и отражали такую пламенную душу, что, подобно хорошим актерам, зачастую придавали очаровательный смысл тому, в чем его вовсе не было.
Все непроизвольное, порожденное чувствительностью, внушает ужас знатным дамам — это антипод благопристойности.
... Безумство выбрать себе мужа за его личные достоинства не грозит сделать тебя посмешищем только тогда, когда ты располагаешь громадным состоянием.
Cлайд с цитатой