Иствикские ведьмы (The Witches of Eastwick)

Другие цитаты по теме

Редкая птица способна вести себя в клетке более спокойно, чем ланкрский ухтыястреб, он же мученик бородатый. Это плотоядная птица, пребывающая в вечных поисках возможности стать вегетарианцем. Большую часть времени ухтыястреб, но, когда совсем подводит желудок, он предпочитает спокойно сидеть на ветке и ждать, пока кто-нибудь умрет. Перед тем как погрузиться в сон, мученик бородатый покрепче обхватывает ветку когтями, после чего переворачивается вниз головой – и спокойно дремлет. Ходжесааргх разводил этих птиц лишь потому, что встречались они только в Ланкре, а еще ему нравилось их оперение. Но все заслуживающие уважения сокольничие соглашались с тем, что поразить дичь при помощи ухтыястреба можно одним-единственным способом – если метнуть им из пращи.

В саду отеля каркают вороны, огромные, как орлы, и многочисленные, как воробьи. Они кружат в воздухе, ожидая, как и люди, наблюдающие за ними, когда подадут аперитив, и, как только приносят пиво, вороны начинают рассаживаться на высоких эвкалиптах, окружающих бассейн. Вслед за ними прилетают сарычи и занимают самые верхние ветви. Бойся, глупое воронье, не соблюдающее иерархию. Здесь даже птицы подражают людям.

Оттуда, где пурга ярится-злится,

А холод — за предельною чертой,

Пингвины, экзотические птицы,

К нам прибыли супружеской четой.

Красивы, элегантны, хоть не ярки,

Не суетливы (в этом нас мудрей!)

Освоились, обжились в зоопарке

И вовсе не чураются людей.

— Хорошо вчера поиграл, пап?

— Поиграл?

— Дядя Томми сказал, что ты, возможно, бросишь несколько палок.

— Ну... да... по чуть-чуть поиграл...

— Выхожу я весенней ночью — ну, ты понимаешь, когда уже закончились холода. Иду гулять. С девушкой. Через час мы приходим в такое место, где нас не видно и не слышно. Поднимаемся на горку, садимся. Смотрим на звезды. Я держу ее за руку. Вдыхаю запах травы, молодой пшеницы и знаю, что нахожусь в самом сердце страны, в центре Штатов, вокруг нас — города и дороги, но все это далеко, и никто не знает, что мы сидим на траве и разглядываем ночь… Мне хочется просто держать ее за руку, веришь? Пойми, держаться за руки… это ни с чем не сравнить. Держаться за руки так, чтоб было не различить, есть в них движение или нет. Такую ночь не забудешь никогда: все остальное, что бывает по ночам, может выветриться из головы, а это пронесешь через всю жизнь. Когда просто держишься за руки — этим все сказано. Я уверен. Пройдет время, все другое повторится раз за разом, войдет в привычку — но самое начало никогда не забудешь. Так вот, — продолжал он, — я бы хотел сидеть так долго-долго, не произнося ни слова. Для такой ночи слов не подобрать. Мы даже не будем смотреть друг на дружку. Будем глядеть вдаль, на городские огни, и думать о том, что испокон веков люди вот так же поднимались на холмы, потому что ничего лучше еще не придумано. И не будет придумано. Никакие дома, обряды, клятвы не сравнятся с такой ночью, как эта. Можно, конечно, сидеть и в городе, но дома, комнаты, люди — это одно дело, а когда над головой открытое небо и звезды, и двое сидят на холме, держась за руки, — это совсем другое. А потом эти двое поворачивают головы и смотрят друг на друга в лунном свете… И так всю ночь.

Птицы видят в стекле продолжение неба. Натыкаются и умирают.

И как это удается птицам пролететь тысячи километров и не заблудиться? Не врезаться в стекло, не стать добычей кошек. Но каждую весну они прилетают... Возвращаются туда, где все знакомо. Многие любят смотреть, как они улетают. Говорят, что это можно заметить — какой-то тайный сигнал и все как одна поднимаются в воздух. Может быть зря я на них не смотрела?!..

Ничего, наступит еще один год...

Вчера я растворил темницу

Воздушной пленницы моей:

Я рощам возвратил певицу,

Я возвратил свободу ей.

Она исчезла, утопая

В сиянье голубого дня,

И так запела, улетая,

Как бы молилась за меня.

— О, и сколько же свиданий у тебя уже было?

— Два. Думаю, не стоит говорить, что это на целых два больше, чем ноль.

— Ну, мне пора, у меня свидание с Эндрией, нет, с Энжелой, нет, Эндрией... о Боже...

— Энрия кричит, а у Энжелы кошки.

— Точно, спасибо. Это Джулия, я пошел.