— Думаешь, запомнишь хоть немного обо мне?
— Да если я забыл, ты бы сама явилась, чтобы мне напомнить...
— И не думай нажать reset!
— Никогда.
— Не забывай меня.
— Да.
— Обещаешь?
— Ага.
— Думаешь, запомнишь хоть немного обо мне?
— Да если я забыл, ты бы сама явилась, чтобы мне напомнить...
— И не думай нажать reset!
— Никогда.
— Не забывай меня.
— Да.
— Обещаешь?
— Ага.
... Воскресли растущие вокруг кампуса клены, а уборщики снова принялись стричь траву на газонах, и мне стало казаться, что мы потеряли её окончательно.
— Ты учила выбирать меньшее зло. Ты говорила, что есть вещи, за которые стоит умереть, которые важнее жизни одного человека!
— Не тебя!
— Потому что я твоя подруга?
— Да!
— Тогда помни меня!
Что за день, что за год?
Память столько не живёт.
Что за бред, что за яд?
Души столько не болят.
И верно, нет пути назад,
Но как глаза твои горят.
Закрой глаза. Забудь обо всём и взгляни в пустоту. Сделай это... и мир померкнет. Всё, что ты будешь видеть — улыбка той, которую любишь... которую уже никогда не вернуть.
Электрошоковая терапия может уничтожить память, как уничтожает ее смерть или безумие, но, в отличии от смерти и безумия, ты остаешься с сознанием, что она уничтожена.
Я помню всё прошлое абсолютно точно так же, как ты его забываешь... И чем больше силюсь хоть как-то забыть, тем явственней вспоминаю разные факты. Прямо беда...
И наши души — коридорами для пришлой боли всех людей. Мы плачем полночью за шторами, мы память людных площадей времен тоски, времен отчаянья, не достучавшейся весны, времен утробного молчания всей изувеченной страны.
На вопрос Джонатана, зачем он сюда вернулся, О'Малли ответил, пожав плечами:
— Это место, где я чувствую себя ближе всего к ней. У мест тоже есть память, мистер Гарднер.
Я сегодня до зари встану.
По широкому пройду полю...
Что-то с памятью моей стало,
Всё, что было не со мной — помню.
Бьют дождинки по щекам впалым,
Для вселенной двадцать лет — мало,
Даже не был я знаком с парнем,
Обещавшим: «Я вернусь, мама!»