Вся грусть земли поручена стихам.
И потому строка моя печальна.
Вся грусть земли поручена стихам.
И потому строка моя печальна.
Стихи должны звучать, как перезвон
колоколов высокого собора,
и мысль их должна питать, и стон,
и смех, и тишь, и даль простора.
И лишь один поэт их может оценить,
да парка, ткущая нетленных судеб нить.
Я к изголовью руку протяну,
Нащупаю стихов любимых том
И на досуге, чтобы не скучать,
Возьму его, раскрою наугад..
— Стихи хорошие, но прочли вы их скверно.
— Вам видней...
— Еще бы.
— Правда, друзья утверждают, что я хорошо читаю.
— Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.
Стихи не пишутся... Их нужно лишь заметить.
Живут особой жизнью нарочитой
Они вне времени и вне пространства, этим
Давая шанс любому приручить их.
Всё суета...
И вечный поиск денег,
И трата их, и сочиненье книг.
Всё суета.
Но никуда не денешь
Своей тоски,
Протяжной, словно крик.
Не я один живу в такой неволе,
Надеясь на какой-нибудь просвет.
Мы рождены, чтоб сказку сделать
Болью.
Но оказалось, что и сказки нет.
Прошлое вечно осколком
режет память
и рушит сон.
Я нашёл нас вчера на полке,
в плоском виде
цветущим днём.
Сзади тусклое вечное «Kodak».
Подпись ручкой «Дзержинский карьер».
Этот мир детства и фотоплёнок —
вековой между нами барьер.
В каждом фото,
подобном этой:
меркнет солнце ли,
брезжит рассвет,
Улыбаются вечные дети,
что убиты течением лет…
Я выиграть надеюсь
Престижный миллион,
Чтоб у дверей халдеи
Мне стали бить поклон.
Чтоб все меня любили
За то, что я богат.
И в гости приходили,
Как танки на парад.