Всякое стихотворение — это покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся, как звёзды, из-за них и существует стихотворение.
Comme un éléphant son ivoire,
J’ai en bouche un bien précieux.
Pourpre mort!... J’achète ma gloire
Au prix des mots mélodieux.
Прохладой уж веет от всех вечеров,
И в парках, на улицах, выше домов,
И я возвышаю всю эту материю,
Забыв лишь о том, где я был и где не был я.
Забыв, кто я есть, возвращаюсь туда,
Где если я полон и был, то вчера,
Прости малодушие, прости за молчанье,
Я был и другим, но не помню когда.
Я вижу и колкий твой взгляд, и сомнение,
И чувствую боль, словно бы осуждение,
И ровно одно прикосновение.
Прощай, та, кем бы ты никогда не была,
Простит тебя тот, чья не в этом вина,
Он был и хорошим когда-то давно,
Но только не вспомнит уже все равно.
Стихотворение в голове всегда безупречно. Сложности начинаются, когда вы пытаетесь превратить его в слова.
Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!
Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
Что ты можешь сказать мне нового? Что стихи — это только плешь на затылке всего прошедшего? Что ни шерсти с них, ни рубля? А я знаю. Я сам растраченный. Покатился по полю — срежь эти маки и эти маковки. А не то зацветут поля.
Поэзия заключается не в ритмическом сочетании слов-погремушек, но в духе, который охватывает широкие горизонты и видит дальше и глубже, чем глаза человека.
В тот вечер, что лилась
Воды горячей музыка по барам,
Душа сама с собой сплелась
В едином танце до упаду.
И слышно было, как стаканы,
Поднятые как будто за любовь,
Разбились и упали на пол,
Смешав напитки, грязь и кровь.
Слова слились в звучанье ладном,
Под грохоты гитары и шумов,
И виделось, что мир как будто наизнанку,
И слышалось, что мат как будто между строф.
Некогда немецкий поэт Рильке сказал: «Стихи пишутся не ради выражения чувств». Парадоксально, но типично для немецкой философии. Рильке имел в виду, что чувства должны возникать потом, поскольку существо человека взбудоражено стихотворением. Искусство – это ключ, который открывает запертую дверь сознания. Кант, например, так и не сочинил отдельного тома «Эстетики» – не считал нужным. Искусство – по Канту – есть нечто служебное по отношению к морали и этике. Важно отыскать такой язык, такую форму взаимодействия с другими, чтобы у чувств появилась возможность проснуться. Чувства – они есть в каждом, просто часто спят. Затем и существует искусство, чтобы человек вспомнил, что у него есть душа. «Чтоб тайная струя страданья согрела холод бытия», – пользуясь выражением другого поэта, получившего, к слову будь сказано, немецкое философское образование.
Cлайд с цитатой