Titanfall

Мне не следовало оставлять тебя. Таких, как мы, теперь называют мародёрами, террористами... и даже хуже. Прости меня. Я обещал, что больше не буду соваться в эти чёртовы машины. Если ты наблюдаешь, то я надеюсь, что ты поймешь меня...

Мы бросили всё. Чёрт, дорога сюда была непроста, но это ещё цветочки. Ты предупреждала, что будет сложно начать всё с начала, но я не слушал. Ты предупреждала, что их будет больше, но я надеялся, что однажды они оставят нас в покое. И я был неправ. Но мне надоело скрываться. Это — наша земля, и мы будем за неё сражаться. Не знаю, есть ли смысл нам оставаться на Фронтире... и был ли он когда нибудь? Единственное, что я знаю наверняка — они заплатят за всё.

0.00

Другие цитаты по теме

— Я не потеряю ещё одного пилота.

— Не волнуйся, Б. Т... Я никуда не денусь. Доверься мне.

Из всего, что я видел в битвах Фронтира, пилот — это высший хищник. Быстрый и ловкий, полный грации и разрушающей силы. Проницательный, находчивый и неумолимый. Пилот видит мир иначе — отвесные стены становятся доступными путями. Пилот сражается иначе — владея обманными манёврами, он способен переломить ход даже самой неравной битвы. Но что действительно отличает пилота от пехоты и техники на поле боя, — это связь между ним и титаном. В связке с титаном его могут остановить только превосходящие силы, либо равный ему.

Фронтир — это мой дом: единственный, который я знаю. Годами I.M.C. разоряла и опустошала наши земли, загрязняла и опустошала наши планеты, убивая нас за попытки сопротивления. Не смотря на недавние победы на Деметре и за её пределами, до победы над I.M.C. нам ещё далеко. Я — стрелок Ополчения, сражаюсь за свободу Фронтира. Впереди долгий путь, прежде чем я стану пилотом. Но когда этот день настанет, я надеюсь быть достойным.

Эти стихи, наверное, последние,

Человек имеет право перед смертью высказаться,

Поэтому мне ничего больше не совестно.

Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня...

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

These are the wonders of the younger.

Why we just leave it all behind

And I wonder

How we can all go back

Right now.

I thought about leaving for some new place,

Somewhere where I, I don't have to see your face,

'Cause seeing your face only brings me out in tears,

Thinking of the love I've wasted all through the years.

– Так вот, легко доказать, что, хоть общее количество создаваемой нами информации растет невероятно быстро, полезность этой информации с такой же точно скоростью падает.

– Почему?

– Потому что наша жизнь сегодня ничуть не осмысленнее, чем во времена Гомера. Мы не стали счастливее. Скорее наоборот.

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.