... Чаепитие обладает редким достоинством: вносить в наше абсурдное существование частицу спокойной гармонии.
Скажи мне, что ты пьёшь и читаешь за завтраком, и я скажу кто ты.
... Чаепитие обладает редким достоинством: вносить в наше абсурдное существование частицу спокойной гармонии.
У каждого свой удел, от которого не отвертеться, как ни старайся; можно тешить себя разными иллюзиями, но в финальной сцене все равно предстанешь тем, чем на самом деле был всегда. Ходи хоть всю жизнь в тонком белье – от этого у тебя самого тонкости не прибавится, как у больного не прибавится здоровья от того, что его окружают здоровые люди.
«Вот бабушка так никогда бы не сказала», – подумала Аделя. Бабушкины чайные отвары не могли плохо пахнуть. Наоборот, они всегда были такими приятными и ароматными, что можно было даже не пить их, а просто сидеть и потягивать носом пар. «Вдыхаешь чай – выдыхаешь счастье», – однажды сказала бабушка. И ее внучка, чтобы не растерять такое ценное дыхание, вбирала в себя чайный запах и выдыхала его в воздушный шарик. Так что после выходных в бабулиной квартире все комнаты были завалены шарами.
Поистине поразительна наша способность обманывать самих себя, лишь бы не пошатнулись наши устоявшиеся представления.
Столько людей, столько миров, все чего-то ищут… Как мы можем быть такими одинаковыми и жить каждый в своей вселенной? Одинаково сходить с ума, но на разной почве, по разным причинам, из-за разных страстей?
Но где тут истина, а где обман? Что иллюзорно: власть или искусство? Овладев искусством складно говорить, мы превозносим до небес то, что создано человеком, и объявляет суетным, преступным и пустым стремление к главенству, присущее нам всем, — да, всем, включая несчастную консьержку в её убогой каморке: разве, отказавшись в реальной жизни от погони за превосходством, она не тешит себя мечтами о нём?
Вот и ты, Люсьен, пожелтевшая фотография в медальоне перед глазами памяти. Ты улыбаешься, насвистываешь. Ты тоже оплакивал не свою, а мою смерть, и мучился не оттого, что погружаешься во тьму, а оттого, что больше мы не взглянем друг на друга? Что остаётся от жизни, прожитой вместе, когда оба мертвы? У меня сегодня странное чувство, будто я предаю тебя. Умирая, я как будто окончательно убиваю тебя. Так, значит, надо пережить ещё и это: не только расставание с живыми, но и убийство мёртвых, что жили только в нас. И всё-таки ты улыбаешься, Люсьен, ты насвистываешь, что ж, улыбнусь и я. Я очень любила тебя и потому, наверное, заслужила покой. Мы с тобой будем мирно спать на маленьком кладбище в нашей деревне. Издалека будет доноситься плеск реки. У нас ловят плотву по весне и ещё пескарей. Прибегут ребятишки и будут играть и кричать. А на закате зазвенят колокола.