Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей). Книга занимательных историй

Когда Бузурджмихр был заключен в тюрьму, его друзья обратились к нему с вопросом:

— Чем ты утешаешься в своем несчастье?

Он ответил:

— Четыре изречения повторяю я сейчас. Во-первых, говорю я себе, все предопределено судьбою, и случившегося невозможно было избежать. Во-вторых, говорю я себе, если эти страдания и выше моих сил, мне остается только одно — терпеть. В-третьих, говорю я себе, можно было бы попасть в еще более страшную беду. И в-четвертых, говорю я себе, возможно, избавление уже близко, а я об этом еще не знаю.

0.00

Другие цитаты по теме

Говорят, что когда у индийцев умирает человек, его друзья вооружаются, подходят к дому покойника и обращаются к его родным с такими словами:

— Покажите нам, кто умертвил близкого вам чело века, мы убьем его.

Им отвечают:

— Его убийца незрим, победить его нельзя.

Тогда пришедшие говорят:

— Не стоит вам так сильно горевать, если власть его настолько велика, что никто из нас не в силах с ним бороться.

Так они утешают скорбящих.

Богач спросил у отшельника:

— Почему на твоем лице всегда радостное выражение, как будто ты ведешь жизнь, полную удовольствий?

Аскет ответил:

— Так и должно быть. Мне подобает радоваться и ликовать, а тебе — стонать и плакать. Ведь для тебя с окончанием жизни кончаются дни наслаждений, для меня же с окончанием жизни кончаются земные страдания.

Один мудрец сказал:

— Умный человек в поисках средств к жизни готов отправиться в дальние края, на все четыре стороны; глупый же ищет себе пропитание только в том месте, где отец его родил.

Спросили Maрдавиджа:

— Какая разница между печалью и досадой?

Он ответил:

— Когда на человека обрушивается несчастье, он сильно печалится, когда же его постигает неприятность, он только досадует.

Один учитель делал вид, будто он узнаёт что-то новое из ответа своего ученика. Тогда его спросили:

— Разве люди, подобные ему, могут тебя чему-нибудь научить?

Он ответил:

— Разумеется, я знаю этот вопрос лучше, чем он. Но я хочу, чтобы он испытал удовольствие обучать других, дабы возбудить в нем желание лучше учиться.

Некий киник* из Александрии обратился к властелину с просьбой подарить ему один миткаль*.

— Такой ничтожный подарок не приличествует моему званию, — ответил властелин.

— Подари мне в таком случае талант* золота! — возразил ему киник.

— Такое требование отнюдь не приличествует киникам, — ответил властелин.

По большому счёту, каждый из нас должен был бы понимать сам, что жизнь все равно придется прожить со страдающим сердцем, и утешение — целостное, полное, чистое — ожидает человека, но — в жизни будущего века. Мы вроде бы понимаем это... и не понимаем одновременно.

... мы с подругами, как все женщины, любим поговорить за чашечкой кофе на городской кухне или за бокалом лимонада под яблонями в саду. И порой в этих разговорах потихоньку выплывает Истина, но вместе с нею еще и Беда. Такая, о которой не говорят. О которой принято молчать. Знаете, в чем ужас? Имя у такой Беды может быть разное, но она есть почти в каждой женской судьбе. Так или иначе. В полной семье имя этой беде – Измена, Болезнь или Равнодушие. У мам-одиночек имя беде – Отторжение со стороны общества, Осуждение и Вина, Отчаяние и Недоверие. У бездетных женщин, которые хотели бы стать матерями, имя беды – Обесценивание, Горечь, Самобичевание. У женщин, которые долго не могут выйти замуж – Возраст, Раздражение и Давление общества. И так далее… Но за всем этим в той или иной форме стоит одно — насилие. И об этом не принято говорить. Представляете, какая штука: почти КАЖДАЯ женщина с этим сталкивается, а говорить об этом почти никто не может. Хорошо, когда есть возможность принести свою Беду в кабинет психотерапевта. Но ведь не все несут… И она расползается по семье черной тучей, отравляет последующие поколения, становится болезнью целого рода.

Мудрец сказал:

— Снисходительное отношение к небольшим проступкам присуще каждому умному человеку.

Моей мольбе хоть раз ты внял, о небосвод?

Вращаясь, ты опять свершил круговорот,

Но те же у меня и горести, и муки.

Так безотрадно жизнь, наверное, пройдет.