Injustice: Ground Zero (Несправедливость: Эпицентр)

Одно дело — сражаться с Режимом. Но уничтожать планету по приказу Брейниака? Гродд, неужели ты думал, что я соглашусь на такое? Серьёзно?! Пошёл ты!

Прости, сестра, что мы давно не виделись. Я знаю, что всегда находил отговорки. Но теперь я понял, что должен почтить твою память. Я знаю, о чём ты думаешь: «Старина Ленни продался». И что в этом такого? Зато я позабочусь, чтобы больше не было ни Режима, ни Брейниака. Я даже помирился со стариной Алым Бегуном. Смейся сколько хочешь, но он — лучший напарник из всех, кто у меня был... Не считая тебя, сестрёнка.

0.00

Другие цитаты по теме

Я прикончил Шиннока, но он успел осквернить Джин-Сэй в Земном Царстве, нарушив барьер между моим миром и этим. Мне явилось видение, как Брейниак забирает эту Землю в свою коллекцию. Я осознал, что действия Брейниака скоро разрушат барьеры между всеми царствами — и будет уничтожена вся жизнь.

Разделавшись с Брейниаком, я занялся ранеными. Кента Нельсона спасти не удалось: его раны были слишком глубоки. Умирая, он предупредил меня: армагеддон, что я предвидел, задумали Владыки Порядка — разрушив реальность, они вернут мультивселенную в состояние идеального порядка и уничтожат Хаос.

Чтобы справиться с этой великой магией, Лига Справедливости обратилась за помощью к величайшим колдунам и чародеям Земли. Я с радостью принял предложение присоединиться к ним. План Владык будет сорван, баланс между Порядком и Хаосом будет сохранён, а привычная нам жизнь продолжится.

— Мы с Профессором в поте лица старались контролировать наши силы. Но Штейн знал: чтобы победить Брейниака, мы должны были забыть про контроль.

— Я рассчитал, что, перегрев двигатели Брейниака, мы ослабим его. Но квантовый распад, созданный нами, вызвал непредвиденную цепную реакцию. Корабль-Череп взорвался, а вместе с ним и все города Земли, похищенные Брейниаком: Метрополис, Кост-Сити — все до единого.

— Мы думали, что наконец-то станем знаменитыми героями, всеобщим примером для подражания...

— Ослеплённые нашей гордыней, мы забыли о предназначении героя — защищать остальных любой ценой.

— И мы больше не можем допустить подобных ошибок.

— Но всё же, Бэтмен, если тебе вдруг понадобится наша помощь... мы будем здесь.

Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?

Когда рождается младенец, то с ним рождается и жизнь, и смерть.

И около колыбельки тенью стоит и гроб, в том самом отдалении, как это будет. Уходом, гигиеною, благоразумием, «хорошим поведением за всю жизнь» — лишь немногим, немногими годами, в пределах десятилетия и меньше ещё, — ему удастся удлинить жизнь. Не говорю о случайностях, как война, рана, «убили», «утонул», случай. Но вообще — «гробик уже вон он, стоит», вблизи или далеко.

Я как матрос, рождённый и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнёт ли там на бледной черте, отдаляющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…

I thought about leaving for some new place,

Somewhere where I, I don't have to see your face,

'Cause seeing your face only brings me out in tears,

Thinking of the love I've wasted all through the years.

Город сошел с ума, люди куда-то спешат,

Медленно затвердевает моя душа.

Кухню наполнил дым тлеющих сигарет,

Еле слышны отголоски вчерашних побед.

Мне бы сейчас полетать над облаками,

В параллельный мир окунуться с головой,

Мне бы сейчас полетать, взмахнуть руками,

Но падать больнее всего.

Мы живем, обращая внимание только на ту информацию, которая соответствует нашим собственным убеждениям, мы окружаем себя людьми, которые эти убеждения поддерживают, и игнорируем противоречивую информацию, которая может поставить под вопрос то, что мы построили.

Что это за детство, если память о нём тает быстрее, чем дымок сигареты LM над засохшей тиной берегов Луары?

Печально, но факт: чем меньше у нас денег, тем чаще мы хватаемся за бумажник.