Injustice: Ground Zero (Несправедливость: Эпицентр)

Я прикончил Шиннока, но он успел осквернить Джин-Сэй в Земном Царстве, нарушив барьер между моим миром и этим. Мне явилось видение, как Брейниак забирает эту Землю в свою коллекцию. Я осознал, что действия Брейниака скоро разрушат барьеры между всеми царствами — и будет уничтожена вся жизнь.

Разделавшись с Брейниаком, я занялся ранеными. Кента Нельсона спасти не удалось: его раны были слишком глубоки. Умирая, он предупредил меня: армагеддон, что я предвидел, задумали Владыки Порядка — разрушив реальность, они вернут мультивселенную в состояние идеального порядка и уничтожат Хаос.

Чтобы справиться с этой великой магией, Лига Справедливости обратилась за помощью к величайшим колдунам и чародеям Земли. Я с радостью принял предложение присоединиться к ним. План Владык будет сорван, баланс между Порядком и Хаосом будет сохранён, а привычная нам жизнь продолжится.

0.00

Другие цитаты по теме

Одно дело — сражаться с Режимом. Но уничтожать планету по приказу Брейниака? Гродд, неужели ты думал, что я соглашусь на такое? Серьёзно?! Пошёл ты!

Прости, сестра, что мы давно не виделись. Я знаю, что всегда находил отговорки. Но теперь я понял, что должен почтить твою память. Я знаю, о чём ты думаешь: «Старина Ленни продался». И что в этом такого? Зато я позабочусь, чтобы больше не было ни Режима, ни Брейниака. Я даже помирился со стариной Алым Бегуном. Смейся сколько хочешь, но он — лучший напарник из всех, кто у меня был... Не считая тебя, сестрёнка.

— Мы с Профессором в поте лица старались контролировать наши силы. Но Штейн знал: чтобы победить Брейниака, мы должны были забыть про контроль.

— Я рассчитал, что, перегрев двигатели Брейниака, мы ослабим его. Но квантовый распад, созданный нами, вызвал непредвиденную цепную реакцию. Корабль-Череп взорвался, а вместе с ним и все города Земли, похищенные Брейниаком: Метрополис, Кост-Сити — все до единого.

— Мы думали, что наконец-то станем знаменитыми героями, всеобщим примером для подражания...

— Ослеплённые нашей гордыней, мы забыли о предназначении героя — защищать остальных любой ценой.

— И мы больше не можем допустить подобных ошибок.

— Но всё же, Бэтмен, если тебе вдруг понадобится наша помощь... мы будем здесь.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

Где ложь, где правда — не пойму,

В кого же верить и чему?..

В висках стучит, душа болит...

А сердце? Нет... оно молчит...

Молчит и ждёт, как лес дождя,

Из жизни, будто уходя,

Устало замерло и ждёт...

А жизнь бежит, а жизнь течёт,

Всё меньше оставляя мне

Надежд о будущей весне,

О счастье, дышащем теплом,

Любовью, светом и добром...

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.

Да и кто же принадлежит друг другу? И что такое вообще принадлежать друг другу? В этом слове нет ничего, кроме жалкой, безнадежной иллюзии честного бюргера!

Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.

Кто подошла ко мне так резко

И так незаметно?

Это моя смерть!

Кто ложится на меня

И давит мне на грудь?

Это моя смерть!

Кто носит черный галстук

И черные перчатки?

Это моя смерть!

Кто подверг меня беспамятству

И ничегоневиденью?

Это моя смерть!

Прожить так много, но помнить так мало… Может, я должен быть благодарен?

После этого всё трагически улетучится и появится возможность видеть лишь чудесное…