Забываю в этом городе любой маршрут.
Не бывает направления сложней, чем до дома...
Забываю в этом городе любой маршрут.
Не бывает направления сложней, чем до дома...
Я шагаю по дорожке своей, где в точке Б я, может, и согреюсь,
Но двойные двери открываю каждый раз сама я.
Я не знаю, для чего мне этот дом, где никого нет,
В море окон нет того маяка, что горел бы для меня.
Почему бы человеку и не поговорить самому с собой на исходе трудового дня, стоя в полном одиночестве над плещущими волнами? Нет более понимающего собеседника, чем ты сам.
Время от времени одиночество необходимо, но я не забываю, что сказал Стендаль: «Одиночество дает всё, кроме характера». И я не путаю вечерок в одиночестве, за чашкой чая и с хорошими пластинками, с настоящим одиночеством. Тем, которое всем знакомо, от которого не уйти и которое отнюдь не роскошь. Мы рождаемся одни и умираем одни. А в промежутке пытаемся быть не слишком одинокими. Я глубоко убеждена, что все мы в душе одиноки и от этого глубоко несчастны.
Просто нужен кто-то рядом,
Кто всегда поддержит.
Скажет всё в порядке,
Когда уже нет надежды.
С кем живешь моментом,
Забывая всё плохое.
Кто поделится советом,
Когда выход не находишь.
С кем не может быть наверно,
Только навсегда!
С кем стук сердце мерный
Затеряется в годах.
Какое мучительное ощущение для юного существа — почувствовать себя совершенно одиноким в мире, покинутым на произвол судьбы, терзаться сомнениями — удастся ли ему достичь той гавани, в которую оно направляется, сознавать, что возвращение, по многим причинам, уже невозможно.
Болетта удержала её:
— Ты крестилась. Я видела.
Пра отдёрнула руку:
— Перекрестилась, и что? Старая ведьма осеняет себя крестом! Это так важно?
Старуха снова перекрестилась.
— Бесед мы с ним давно не ведём. Но изредка я нет-нет, да и подам ему знак рукой. Чтобы он не чувствовал себя одиноко.
Вы не верьте, что живу я как в раю,
И обходит стороной меня беда,
Точно так же я под вечер устаю,
И грущу и реву иногда.