Черт, погода холоднее ведьминой сиськи! Надо бы согреться!
Вокруг отличнейший антураж:
промозглый ветер,
противный дождь.
И кожа щёк до того бела, что мнится,
тронешь — как лист прорвёшь.
Черт, погода холоднее ведьминой сиськи! Надо бы согреться!
Вокруг отличнейший антураж:
промозглый ветер,
противный дождь.
И кожа щёк до того бела, что мнится,
тронешь — как лист прорвёшь.
— Надеюсь, завтра будет хорошая погода, Лэйн.
— Погода никогда не бывает хорошей, сэр.
— Лэйн, вы законченный пессимист.
— Стараюсь по мере сил, сэр.
Люди, отягощенные земными заботами, спорят, разумно или неразумно считать — в жизни ли, в искусстве ли, — что погода влияет на человеческую душу. Как можно спорить с тем, что погода — это отражение человеческих забот, ведь человек — лишь слабое отражение яркой радуги земной метеорологии, не погода — часть нас, а мы крошечные частицы погоды.
Точно так же и с настроением, мне кажется. Неверно думать, будто наши чувства иллюзорны, нет, они вполне реальны. Депрессия, тревога, апатия так же реальны, как погода, и точно так же нам неподвластны. И никто в этом не виноват. Но и они пройдут, непременно пройдут. Как мы смиряемся с погодой, так же приходится смиряться и с тем, какой иногда кажется жизнь. «Сегодня мерзкий день», — констатируем мы, и это вполне реалистичный подход, помогающий нам обзавестись чем-то наподобие мысленного зонтика. «Эй-эй, тут дождь, я в этом не виноват и ничего не могу с этим поделать, надо переждать. А завтра вполне может выглянуть солнышко, и уж тут-то я своего не упущу».
Я не раз замечал, что Бог, проявляя пристрастие к дешёвым литературным штампам, нередко насылает на нас погоду, отражающую наше внутреннее состояние.
Погода напоминает девственницу, которая всё для себя решила, просто ещё не нашла, с кем переспать.