Визирь великий, не гляди надменно,
Не ты, а власть твоя страшна, хоть тленна.
В душе и те смеются над тобой,
Кто пасть готов и преклонить колена.
Ты в звездах и в одежде дорогой
Себя проносишь гордо и степенно.
Но все, чем приукрашен облик твой,
Позорно и смешно скорей, чем ценно.
Как ты, визирь, гордишься сам собой,
Сопровождая шаха неизменно.
При единице нуль и тот большой,
А без нее ничтожен совершенно.
Гордыня и жажда суетной славы и власти — вот та ядовитая змея, которая, раз проникнув в вельможные сердца, внедряется в них до тех пор, пока разобщением и рознью не сокрушит всего, что есть: ибо каждый стремится быть сначала вторым после первого, потом равным первому и наконец — главным и выше первого.
Власть — это рубашка из огня. Если умеешь носить её верой и правдой, она будет оберегать тебя и уничтожит твоих врагов. Однако, стоит поддаться гордыне и своё место забыть, тогда она самого тебя сожжёт. Тут же.
Мир крепок тогда, когда у тебя в руках крепкая дубинка.
(Мир крепче — когда у тебя дубина крепче.)
От бывших президентов остаются мемуары и обещания, которые передаются по наследству.
Власть — это инструмент, необходимый для того, чтобы что-то с его помощью сделать: провести реформы, например создать условия для благополучного саморазвития общества. Но в действительности получается так, что овладение этим инструментом, удержание его в руках поглощает столько сил, что на дело их уже не остается.
Чьи одеяния великолепны, того и слова весомы, но кто бедно одет, словам того не придают значения.
Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью.
… мне тут трон царя Асгарда, Хранителя всех Девяти миров предлагали, я и то не согласился.
... стоит дрогнуть системе, стоит хотя бы крошечной шестеренке в этой машине дать сбой — все. Каждый схватит власти столько, сколько сможет набить в карманы, утащит в свою норку, и будет там грызть ее потихоньку. Пока никто не заберет, или пока она не кончится.
Cлайд с цитатой