Где они ныне, декабристки-то? В очередях за вином…
В беде, в одиночестве, люди все одинаковы.
Где они ныне, декабристки-то? В очередях за вином…
Как много в мире гадостей и смрада!
Прикрыл свой нос я рукавом халата...
И лишь вино все то же, что и прежде, -
Ничуть не потеряло аромата.
— Бутылки нужно открыть и разлить вино в графины прямо перед ужином. Легкое вино к закускам, тяжелое — к супу. Потом — то же вино к рыбе, а потом — кларет, его нужно разлить по графинам сейчас. Вот здесь вино для пудинга, а после этого — что попросят в гостиную к кофе.
— Как же они наверх поднимаются-то после этого?!
Двуногая тварь, под названием человек, называющая себя – Homo sapiens, а по делу-то – хам, дикарь, разбойник грабящий природу-мать, и, стало быть, убивающий себя заодно, только природа-то выживет, поднимется с колен, а исчадие это сойдёт на нет, исчезнет, растворится, развеется пылью в бесконечности мироздания, как выродок вселенной, самое худшее её творение.
— Говорят, не стоит пить красное вино в пустыне.
— Это погубило вавилонян, да?
— Ну-у, пара бутылок, и мы заговорим по-вавилонски.
Грузия прекрасная страна. Там все очень любят вино. Там даже за рулём можно выпить стаканчик вина. Во всяком случае, так нам сказал водитель нашего микроавтобуса и выпил стаканчик вина.
Тянется и тянется по истории, и не только российской, эта вечная тема: почему такие же смертные люди, как и этот говорун-солдат, посылают и посылают себе подобных на убой? Ведь это ж выходит, брат брата во Христе предает, брат брата убивает. От самого Кремля, от гитлеровской военной конторы, до грязного окопа, к самому малому чину, к исполнителю царской или маршальской воли тянется нить, по которой следует приказ идти человеку на смерть. А солдатик, пусть он и распоследняя тварь, тоже жить хочет, один он, на всем миру и ветру, и почему именно он — горемыка, в глаза не видавший ни царя, ни вождя, ни маршала, должен лишиться единственной своей ценности — жизни? И малая частица мира сего, зовущаяся солдатом, должна противостоять двум страшным силам, тем, что впереди, и тем, что сзади, исхитриться должен солдатик, устоять, уцелеть, в огне-полыме, да еще и силу сохранить для того, чтобы в качестве мужика ликвидировать последствия разрушений, ими же сотворенных, умудриться продлить род человеческий, ведь не вожди, не цари его продляют, обратно мужики.
Зная дар вина священный,
Мудрый чашу не торопит.
Только глупость неизменно
То, что ценно, в пьянстве топит.
— Я жажду крови! — прорычал он.
— Вино закончилось. Мы вчера убили последние четыре бутылки.