Ты можешь говорить о свободе сколько хочешь, но ты не знаешь, что значит сражаться за нее.
— Есть вещи, о которых лучше не говорить.
— Как что?
— Ну, знаешь... Например, когда ты сморкаешься в свой носовой платок и кладешь его обратно в сумочку, и потом позже ты суешь туда руку за помадой или ещё чем-нибудь...
— ... И ты касаешься его. Окей, ты права. Есть вещи, о которых лучше не говорить.
— Я Хилари.
— Хилари... Необычное имя.
— Это немецкое имя. Оно означает «та, которая не подвластна гравитации».
— Очень приятно. А меня зовут Ник.
— Ник? Что оно значит?
— Ничего, на моего отца тогда напала икота.
— Ник, я хочу объяснить тебе.
— Что ещё объяснять? Послушай, Хилари. Я не первый парень, который влюбляется в девушку в ресторане... которая оказывается дочерью похищенного ученого... только для того, чтобы потерять ее из-за любовника детства... которого она видела в последний раз на необитаемом острове... и который через 15 лет оказался лидером французского сопротивления!
— Я знаю. Это звучит как плохой фильм.
— Забудь об этом.
— Альфред верил, что я заслужил прощение.
— Это хвастовство?
— Взгляните на летопись, я там на каждой странице.
— Это неправда! Твоего имени нет ни разу!
— Но я там есть! Не названный, но есть! И воины Уэссекса знают это! Как знают и даны. Именно так мне и сказал король. Я прошел вместе с Альфредом болото Сомерсета, Этандуна и все последующие сражения! Мы с ним были связаны, он был тем, кем я не мог стать и не хотел становиться. Он был тем, кого я любил и презирал. Но для меня все равно было честью служить ему. Он был моим королем! И он не желал отправляться к Богу, не даровав мне то, что я заслужил великое множество раз — мою свободу.
У вас есть выбор. И не один. Вы свободны выбирать. Зачем сковывать себя чужими взглядами и примерять на себе чужой опыт жизни?
Наши дома — это наши тюрьмы; но мы обретем в них свободу, если сумеем украсить их по нашему усмотрению.
Но тут архиепископ мимо ехал,
А он таков, что ни один священник
Не превзошел его в деяньях смелых.
Он молвил: «Бог тебя накажет, нехристь.
О том, кого ты сшиб, скорблю я сердцем».
Коня на мавра он погнал карьером,
Ударил Малькиана в щит толедский,
И мертвым наземь был араб повержен.
На свободе жить очень трудно. Потому что свобода одинаково благосклонна и к дурному, и к хорошему. Разделить же дурное и хорошее не удается без помощи харакири. В каждом из нас хватает того и другого. И все перемешано...
Cлайд с цитатой