Хороший художник копирует, а великий художник ворует. В этом мире не осталось ничего подлинного, мы все у кого-нибудь крадем.
— Профессор Ренфилд? ФБР.
— Просто Донателло. Меня назвали в честь него.
— В честь... Черепашки-ниндзя?
— В честь... Скульптора эпохи возрождения.
Не предавай! — Не предавал.
Не убивай! — Не убивал.
Не пожалей! — Отдам последнюю рубаху.
Не укради! — Вот тут я дал, вот тут я дал, в натуре, маху.
Надобно, чтобы вся жизнь, все тайные помышления, все пристрастия клонились к одному предмету, и сей предмет должен быть — Искусство. Поэзия, осмелюсь сказать, требует всего человека.
Живи, как пишешь, и пиши, как живешь. Иначе все отголоски лиры твоей будут фальшивы.
— Что же ты, интересно, похитил?
Зек смущенно отмахивался:
— Да ничего особенного... Трактор...
— Цельный трактор?!
— Ну.
— И как же ты его похитил?
— Очень просто. С комбината железобетонных изделий. Я действовал на психологию.
— Как это?
— Зашел на комбинат. Сел в трактор. Сзади привязал железную бочку из-под тавота. Еду на вахту. Бочка грохочет. Появляется охранник: «Куда везешь бочку?» Отвечаю: «По личной надобности». — «Документы есть?» — «Нет». — «Отвязывай к едрене фене...» Я бочку отвязал и дальше поехал. В общем, психология сработала.
Чтобы заниматься искусством, она должна чувствовать себя как бы укоренившейся в землю. Нити, поднимающиеся из поверхности планеты, проникают в её тело, прорастают в нем, подключаясь к её нервам. И по мере вращения земного шара из её сияющего и всеобъемлющего тела высвобождаются образы. По крайней мере, так говорит она сама.
Люди, не имеющие ничего общего с искусством, и не должны иметь с ним ничего общего. Ведь это же так просто!
Манга — вершина японской культуры. Чистое искусство. Конечно, если отследить историю японской манги до ее источника, мы придем к американским комиксам. Но она сама так развивалась, что давно уже превзошла оригинал.
Cлайд с цитатой