Все на свете подчиняется своим законам.
Лучше уж я буду кричать, а внизу никого не окажется, чем я промолчу, а потом выяснится, что в этот момент там кто-то был и мог нас услышать.
Все на свете подчиняется своим законам.
Лучше уж я буду кричать, а внизу никого не окажется, чем я промолчу, а потом выяснится, что в этот момент там кто-то был и мог нас услышать.
... юноша чувствовал, будто они двое занимают одно место во вселенной. Как если бы на один великолепный, всепоглощающий миг они стали единым существом, дающим и принимающим, как звезды, что сливаются с предрассветным небом.
В замешательстве глядим мы на наш мир, с чувство неловкости и тревоги. Мы считаем себя учеными, оказавшимися в плену у ритуалов, одинокими людьми, не по собственной воле попавшими в ловушку мироздания. Правда много проще: внизу, во тьме земной, есть силы, которые желают нам зла.
Когда умрёшь, все начинаешь видеть яснее. Как будто больше никого нет. Знаешь? Ты — как огромная, плотная дыра в мироздании, и у этой дыры силуэт человека.
Я многому научился на кладбище. Я умею блёкнуть и ходить по снам. Знаю, как открывается упырья дверь и как называются созвездия. Но там, снаружи, целый мир: море, острова, кораблекрушения и поросята. То есть всё, чего я не знаю.
Неизвестно откуда она знала, что такие минуты — большая редкость. Минуты, когда чувствуешь, что живешь; чувствуешь, как воздух заполняет твои легкие, как влажная трава щекочет ноги, чувствуешь прикосновение ткани к коже. В такие минуты ни прошлое, ни будущее не имеют значения, существует только настоящее.