Конфуций

Другие цитаты по теме

Нельзя пытаться сберечь мир от перемен. Изменчивость — закон жизни.

Достаточно, чтобы слова выражали смысл.

Раньше я слушал слова людей и верил в их дела. Теперь же я слушаю слова людей и смотрю на их дела.

Если изменить смысл слова человека, то он может попасть в рабство.

Слово должно быть верным, действие должно быть решительным.

Жизнь такова, что люди губят друг друга порой, даже не осознавая этого, и пока человечество правит этой землёй — будет жить и ненависть. Сей бренный мир сам собой отвергает истинный мир.

Война не может быть способом решения конфликтов. Война вообще не может быть, не должна существовать, раз мы называем себя цивилизованным обществом. В противном случае, эта непомерная жертва, принесенная нашими предками, будет напрасной.

Пусть День Победы означает победу мира над войной!

Наши слова имеют крылья, но летят не туда, куда нам бы хотелось.

Чем меньше человек говорит, тем больше он выигрывает: люди начинают думать, что он не лишён ума, а если к тому же он действительно неглуп, все верят, что он весьма умён.

Кто преступает веление государства, тот считается таким же преступником, как и преступающий заповеди Божии – это взгляд, который удержался еще со времен господства церкви. Бог – свят сам по себе, и заповеди церкви, как и государства, – заповеди этого святого; он дает их миру через посредство своих помазанников и деспотов, венчанных «Божией милостью». Если церковь имела смертный грех, то государство имеет «достойных казни» преступников, если первая имела еретиков, то второе имеет государственных изменников, если первая налагала церковные наказания, то государство налагает уголовные кары; церковь вела инквизиционные процессы, государство – фискальные; словом, в церкви – грехи, в государстве – преступления, в церкви – инквизиция и в государстве – инквизиция. Но не настанет ли час, когда и святость государственности падет, подобно церковной? Страх перед его законом, благоговение перед его величием, покорность его «подданных», долго ли еще продержится это все? Не исказится ли, наконец, «святой лик»?