— Ты похожа на червя, а твои ноги — на цифру одиннадцать.
— Нет, Томас. Я не беременна.
— Слава Богу! С твоими ушами и моим лицом нашим детям не позавидуешь.
— Ты похожа на червя, а твои ноги — на цифру одиннадцать.
— Нет, Томас. Я не беременна.
— Слава Богу! С твоими ушами и моим лицом нашим детям не позавидуешь.
— Всё в порядке? Ты просто с таким интересом только на доску в школе смотришь…
— Да нет, ты не доска.
— Сомнительный, но комплимент!
— Хорошая?
— Да-да, хорошая. Антошин, хорошая — это не только большие сиськи и длинные ноги, можно быть хорошей по-другому, понимаешь?
— Можно, конечно... Только это как-то безрадостно.
Важным объектом косметологического «совершенствования» почти у всех является грудь, которая после посещения клиники выглядит так, будто ее надули велосипедным насосом.
— Мне тоже когда-то было двадцать. Давным-давно, — сказала Рэйко. — Веришь?
— Верю... Конечно.
— От всего сердца?
— От всего, — рассмеялся я.
— Ну, не такая, как Наоко, но я тоже была ничего себе... в ту пору. Без морщин.
— Мне нравятся такие морщины.
— Спасибо. Но впредь знай — женщинам нельзя говорить: «У вас очаровательные морщины». Только я рада таким словам.
— Буду знать.
Я повернул голову, чтобы взглянуть на него, и в лунном свете он был все равно что сошедший на землю греческий бог. Я подумал, как же он выносит собственную красоту.
Надо посмотреть на себя в зеркало, и если выглядишь прекрасным — поступай прекрасно, а если безобразным — то исправляй природный недостаток добропорядочностью.
— А раньше ты носы вправляла?
— Нет, только пальцы ног доводилось вправлять. Но какая разница!
— Э... хорошо, давай, попробуй.
— Эпискей! [слышен хруст]
— Ну, как я выгляжу?
— Весьма прозаично...
— Отлично!