По набережной ночью мы идём.
Как хорошо — идём, молчим вдвоём.
И видим Сену, дерево, собор
И облака...
А этот разговор
На завтра мы отложим, на потом,
На после-завтра...
На когда умрём.
По набережной ночью мы идём.
Как хорошо — идём, молчим вдвоём.
И видим Сену, дерево, собор
И облака...
А этот разговор
На завтра мы отложим, на потом,
На после-завтра...
На когда умрём.
Всю ночь напролёт
Посудачить бы по душам
В хижине травяной
С тем, кто сердцем с тобой
И помыслов простых...
Ночь напролет
в моей хижине из травы
согретой хворостом
мы говорили и говорили.
как могу я забыть тот чудесный вечер.
Мы говорили о звездах, как обычно говорят ночью, пока не станет ясно, что ни один из собеседников не понимает в звездах.
Милое дело — ночная дорога. Да со старым другом, да под звёздами, да под хороший разговор.
Не знаю даже, почему с ней я мог разговаривать. Наверное, и она со мной разговорилась ровно по той же причине, что и я с ней.
Едва закончится эта ночь, наши пути разойдутся. Но я всегда буду помнить те чудеса, что разделила с тобой.
Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза
И на крыши сползла по ресницам.
Встала печаль, как Лазарь,
И побежала на улицы рыдать и виниться.
Кидалась на шеи — и все шарахались
И кричали: безумная!
И в барабанные перепонки вопами страха
Били, как в звенящие бубны.
– Нигде не сказано, что девушкам запрещено учиться в Академии.
– Да потому что их сюда просто не берут! Для девиц есть свои… заведения.
– Ах, как неполиткорректно с вашей стороны говорить такие гадкие вещи! Вы хотите побеседовать об этом?..
– Я не хочу беседовать об этом, – возмутился ректор Академии.
– Вы недослушали, – укоризненно произнесла я. – Вы хотите побеседовать об этом с моим адвокатом?
Мужчина поперхнулся и посмотрел на меня со странной смесью возмущения и обреченности.