How could you, how could you, how could you hate me?
When all I ever wanted to be was you?
How could you, how could you, how could you love me?
When all you ever gave me were open wounds?
How could you, how could you, how could you hate me?
When all I ever wanted to be was you?
How could you, how could you, how could you love me?
When all you ever gave me were open wounds?
Любовь много искренней, когда порождается не страстью, а симпатией; и она не оставляет ран.
— Вы не поранились?
— Он очень сильно поранился, госпожа, изранен сверху донизу! Он сошел с ума от любви к вам! Когда он видит вас, у него начинает быстро биться сердце, давление понижается, он становится безумным, сумасшедшим! То машину толкает, то статую разбивает, то по трубе ходит! Идиот — сам помрет и меня угробит! ... Вообще-то, что вы делаете завтра вечером?
Земля наверно раскололась, как ты говорила
И мы уже не вместе — в душе моей могила
От пролитых слёз внутри меня один вопрос:
Заживёт ли рана до конца -
Ты больше не моя...
Войны можно выигрывать и проигрывать, но если битва идет в душе человека, то лишь любовь может залечить раны.
Знаешь, что происходит с людьми, когда ты их ранишь? Когда ты их ранишь, они начинают любить тебя меньше. Вот к чему приводят неразумные слова. К тому, что люди начинают любить тебя чуть меньше.
Взгляни — стоп! Ты слышишь меня?!
Смотри — стоп! Это смотрит в глаза.
Тебе стоп!.. Наивное беспечное детство
Далёкое забытое место,
Оно никогда не покинет тебя,
Оно чище, чем воздух снег и вода.
Оно никогда тебя от себя не отпустит,
С годами добавляя грусти,
Но детство не знает про первую любовь,
А первая любовь словно первая кровь.
Та, что часто ранит словами, но время лечит раны,
Только шрамы навсегда оставляет.
И детство не знает, что такое война,
А война — это слёзы кровь и беда,
И никто войны не хочет,
Но только пули в детей попадают.
Ты плыл в небесах, но был спущен на землю,
И раненый в сердце мечтаешь стать целью,
Но эта уловка всем битым знакома -
В любви без страховки живут миллионы.