— Сколько презрения было в твоем голосе, когда ты сказала те слова.
— Какие?
— «Ну так, иди!»
— Сколько презрения было в твоем голосе, когда ты сказала те слова.
— Какие?
— «Ну так, иди!»
У каждого из нас, на дне души, живет странное чувство презрения к тому кто нас слишком любит.
(Некое «и всего-то»? — т. е. если ты меня так любишь, меня, сам ты не бог весть что!)
Николя обычно замечал у сильных мира сего абсолютное презрение к деталям и совпадениям. Они давали задание или предписание, с которым вы оставались один на один: как вы будете его выполнять и откуда возьмете нужную информацию, их не касалось.
— А Вы меня не преследуете?
— Вовсе нет, Вы же со мной первая заговорили.
— Это уловка из учебника для маньяков.
— Правда? У них есть учебники? Здорово!
— А что заставляет человека презирать самого себя?
— Наверное, трусость. Или вечная боязнь провала, страх не оправдать возложенных на тебя надежд.
— Ты ведь презираешь меня?
— Если бы я хоть иногда вспоминал о тебе, то, наверное, презирал бы.
Сфинкс, не разгаданный до гроба,
О нём и ныне спорят вновь;
В любви его роптала злоба,
А в злобе теплилась любовь.
Дитя осьмнадцатого века,
Его страстей он жертвой был:
И презирал он человека,
И человечество любил.