Барак Обама, опираясь на так называемый Акт о шпионаже, подверг преследованиям больше разоблачителей, чем все вместе взятые президенты до него.
Барак Обама, опираясь на так называемый Акт о шпионаже, подверг преследованиям больше разоблачителей, чем все вместе взятые президенты до него.
Бизнес-модель Google, по сути, шпионаж. Компания зарабатывает около 80% выручки, собирая информацию о людях, сводя ее воедино, храня и индексируя ее, создавая профили пользователей, чтобы предсказывать их интересы и поведение. Потом она продает эти профили — в основном рекламодателям, но и другим заинтересованным сторонам тоже. В результате смысл работы Google практически идентичен Агентству национальной безопасности США.
Богато украшенные барочные фасады здания бургомистра я хоть и вижу впервые, но мне они нравятся.
Я очень умная — куда умнее тебя и Эндера, так что не забывай об этом, — но я так и не научилась понимать вас, существ из мяса, с вашими пресловутыми «интуитивными заключениями». Мне нравится, как из своего невежества ты делаешь добродетель. Ты всегда действовал нерационально, потому что тебе просто не хватало информации, чтобы действовать иначе.
Отношения, в которых один партнер может выражать враждебность, а другой — нет, основаны на радикальном дисбалансе сил. Тем не менее, женщина, которая считает, что в этих отношениях она является бессильной стороной, не осознает реального положения вещей. На самом деле у нее БОЛЬШЕ сил, чем у партнера, потому что ОН ЗАВИСИТ ОТ НЕЕ НАМНОГО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОНА ОТ НЕГО. Просто она этого не понимает. Его потребность в поддержке, его страх быть покинутым, нужда в постоянном контроле, ревнивое собственничество и искаженное представление о действительности делают его колоссом на глиняных ногах. Каким бы сильным он ни казался, он ЧУВСТВУЕТ силу, только если подчиняет и контролирует партнершу. Это дает ему чувство безопасности и защищенности, но и заставляет выбирать очень жесткую схему поведения.
Во всем, что мы делаем, мы должны обеспечить исцеление ран, нанесенных всем нашим людям из-за большой разделительной линии, наложенной на наше общество веками колониализма и апартеида. Мы должны гарантировать, что цвет, раса и пол становятся только дарами, данными Богом каждому из нас, а не неизгладимым знаком или атрибутом, который дает кому-то особый статус.
Человек, поддавшийся страху, похож на белку в колесе. Его мысли бегают по кругу и с каждым оборотом всё больше и больше выходят из-под контроля.
— Когда-то я любила ходить в горы. В них тихо и просто.
— А у меня был дядя. Дядюшка Джим. Вот он-то и научил меня всему, что связано с походом.
— А я думала, ты был городским мальчиком.
— Ну да, до мозга костей. А мой дядя не был городским. Родом из Каролины, уехал оттуда давным-давно.
— И где он сейчас?
— Не с нами.
— Мне очень жаль.
— Да, но что тут, блъ, поделаешь. Нужно жить дальше, так? Стараться беречь то время, что у тебя есть.
— Мы теряем многих любимых людей...
— Слишком многих. Слишком рано.
— Иногда я думаю, что лучше всего этого избегать. Быть проще, понимаешь?
— Мне так не кажется. Сохранил или потерял — нельзя жалеть. Никаких сожалений. Давай, Ханна, скажи — «никаких сожалений».
— «Никаких сожалений»?
— Да, именно так, чёрт возьми. Без сожалений. Никаких, блъ, сожалений.
— Хи-хи. Без сожалений. Никаких, блъ, сожалений. Ха-ха-ха...
— Да, это уже другой разговор.
Cлайд с цитатой