— Удалось найти Гоа Дженти?
— Нашли его ботинки.
— Он ушёл босиком?
— Нет, его ноги остались в ботинках.
— Удалось найти Гоа Дженти?
— Нашли его ботинки.
— Он ушёл босиком?
— Нет, его ноги остались в ботинках.
— Невероятно... Так любил, что взял вину на себя.
— Главное — он простил её.
— Любовь в прощении...
— Я думала, что больше не увижу тебя.
— Но ты видишь меня. И как бы плохо все ни повернулось, знай, мы все равно увидимся, так или иначе. Потому что главная цель моей жизни — что бы ни было, возвращаться к тебе.
— Да ладно, хочешь сказать, что тебе тут не одиноко? В заднице мира?
— Нет. Я не очень люблю людей — предпочитаю фасоль. Видел длинную фасоль? Она взошла. И ещё банджо. Вот мои друзья: фасоль и банджо. И ещё я трахаю сварщицу — надо иметь хобби.
Знаешь, ты вовсе не какой-нибудь там прекрасный цветок. Да даже если бы и был, я бы стал травой и вырос бы рядом, чтобы ЗАДУШИТЬ ТЕБЯ НАХРЕН!.. Люблю тебя!
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
— У меня вот тоже один такой был – крылья сделал.
— Ну-ну.
— Я его на бочку с порохом посадил, пущай полетает.
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…