— Зуич, ты не устал?
— Неа.
— Так чего плетешься? Там дальше будет мост. если они его проскочат, уже не возьмём.
— Зуич, ты не устал?
— Неа.
— Так чего плетешься? Там дальше будет мост. если они его проскочат, уже не возьмём.
Надпись на подводной лодке:
«В случае пожара отодвинь кружок».
За кружком:
«Дурак! Не сейчас, а в случае пожара».
— У вас кружится голова?
— Нет...
— Напрасно. Погоня за стульями входит в завершающую стадию.
— Ценный медальончик. Значит всё это время мы были у него под колпаком. Двойным морским вяжи.
– Вот вы меня к дереву, а ну как помру? Или волки съедят?
– Вас?! Не будут есть, товарищ полковник. Покрепче вяжи, Ляксандрыч.
– Невежливо...
— Ценный медальончик. Значит всё это время мы были у него под колпаком. Двойным морским вяжи.
– Вот вы меня к дереву, а ну как помру? Или волки съедят?
– Вас?! Не будут есть, товарищ полковник. Покрепче вяжи, Ляксандрыч.
– Невежливо...
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…